«Точкой отсчета стала святая гора»: поэт Ксения Ваганян об Армении

Продолжаем знакомить наших читателей с произведениями участников VI Международного литературного конкурса «Армянские мотивы»-2025 для определения победителя Приза читательских симпатий. Сегодня в центре внимания — стихи Ксении Анатольевны Ваганян из России.

Ксения родилась в Караганде, Казахстан. Вскоре после окончания школы она переехала в Россию и поселилась в Новосибирске, где и по сей день живёт и работает. Поэтическое творчество стало для неё важной частью жизни с 1998 года. В этом же году она начала писать стихи, выражая в них свои эмоции и переживания, которые её сопровождали на протяжении многих лет.

С 2002 по 2005 год её произведения начали появляться в региональных изданиях, а также на специализированных интернет-ресурсах. Это было время первых шагов в поэзии, когда каждое новое стихотворение было маленькой победой. Однако в какой-то момент творчество было прервано на целых 13 лет. Но, как это часто бывает с настоящими художниками, творческая пауза не оказалась окончательной. В 2018 году Ксения Ваганян решила вернуться в поэтический мир, начать всё заново и погрузиться в процесс создания стихов, которые отражают её глубокие чувства и мысли.

Стихи, представленные на конкурс «Армянские мотивы», — это прежде всего попытка найти связь с историей, природой и культурой Армении, а также, конечно, с её собственным внутренним миром. Вдохновение Ксения черпает из древних традиций, личных переживаний и философских размышлений.  

Ксения Ваганян

Обетованный край

Это же твой обетованный край!

Ты же годами бредила только им.

Точкой отсчета стала святая гора,

А оберегом сакральным — тени руин.

Вот же она — свобода родной земли!

Как бы ее вобрать, надышавшись впрок.

Латте себе купив у проворной Лилит —

Милой студентки, торгующей у метро, —

Ты не спеша пройдешь в безмятежный сквер

И перегладишь стаю спящих собак,

Чтобы очистить себя от житейских скверн

И обреченно признать, как была слаба

Без этих вечных опор, островных маяков

(Здесь маяки и опоры — любой пустяк).

Прежняя жизнь — неправда и далеко,

Словно ты в ней когда-то была в гостях.

Солнце безудержно в пылком порыве — жечь

И оставлять отметины на плечах.

Хочется все и сразу: гулять и лечь.

И ты не в силах выбрать, с чего начать

Жадно осматривать кущи в своем раю,   

С каждой минутой осознавая острей:

В сердце Наири — твой родовой приют.

Жаль, что итог предсказан — обратный рейс...

Не представляй, не думай, что скоро — крах,

Высшая степень потерь и вселенский сбой.

Знойные дни, душевные вечера —

Память о них ты увезешь с собой.

Кентрон

Забот на жизнь вперед припасено:

С восторгом в утро распахнуть окно,

Отринуть страсти и мирскую суету,

Насыпать горлицам, сидящим на посту,

Зерно.

"Тур-тур", "тыр-тыр" — разносится окрест:

Отряд пернатых трубит и ест.

И горлицам, рассветом окрылен,

Бодряще вторит утренний Кентрон.

В обед печаль возникнет невпопад:

Припомнится, что не воскрес гранат,

Засохший у соседа прошлым летом.

Дождь позабыл дорогу в перегретый

Соседский сад.

"Гав, гав, гав, гав" — перекрывая гам,

Басит тревожно суровый гампр.

Жарой распарен и уязвлен,

Шумит, вздыхая, дневной Кентрон.

Призывны освещенные витрины.

Чарующие фонари-цитрины

Рассыпаны по площади и близ.

Не может охладить фонтанный бриз

Людские спины.

Когда пора бы окунуться в сон,

На променад торопится Кентрон.

Агарцин

Я рисовала Агарцин,

Пусть примитивно, криворуко.

"Замысловатая наука" —

Вздохнули б мудрые творцы.

Плод неуверенных мазков

Явил себя холсту и свету,

Но позабыл свои секреты,

Сокрыв их в глубине веков.

И ослабел ползущий тлен

От зова мысленного:"Отче!",

И проступили ярче, четче

Соединенья крыш и стен.

 

А кисть сама меня вела

Участливо, как чужестранку,

Даря искусную огранку

Конусовидным куполам.

Жил монастырь, текла река,

Тянулся лес к небесной кровле:

Мир — изобильный, полнокровный —

Освобождался от греха.