Когда истина звучит по-армянски: рассказ Арцви «Последний укол»
Арцви Генрикович Бахчинян — участник VI Международного литературного конкурса «Армянские мотивы» 2025 года — признанный филолог, писатель, переводчик и исследователь армянской диаспоры и истории искусств, кандидат филологических наук.
Он окончил факультет армянской филологии Ереванского государственного университета (1988–1993), а в 1996–1997 гг. проходил стажировку в Уппсальском университете (Швеция). С 2009 года работает в Институте истории Национальной академии наук Армении. Сфера его научных и литературных интересов широка — от культурной истории до художественной прозы. Он является автором, редактором и составителем более двадцати книг, а также активно публикуется с 1987 года.
В художественной литературе выступает под псевдонимом Арцви. Среди наиболее известных произведений — сборник рассказов «Подснежники на футбольном поле» (2016), а также романы «Иноземец Мучик из Армении» (2018), удостоенный ежегодной премии культурного союза «Текеян» и переведённый на русский язык (Литературная Армения, 2019, № 1–2), и «Хназ из ПГТ Болотное» (2019). Творчество Арцви отличает глубокая гуманистическая интонация, внимание к исторической памяти и умение через частную судьбу передать голос эпохи.
На конкурс он представил рассказ «Последний укол». Глубокое, трогательное произведение о человеческих судьбах, памяти, идентичности и прощении. Через образ медсестры Варсик, армянки, оказавшейся в Стамбуле, и её встречу с девяностотрёхлетним стариком-турком, автор рассказывает о многослойной трагедии армянской истории, которая до сих пор отзывается в судьбах людей. Повествование насыщено внутренними переживаниями героини, которые становятся всё более сложными по мере развития общения с её пациентом.
Открытие, что тяжёлобольной старик — оказывается не турком, а скрытым армянином, который хранил свою историю и подлинную сущность всю жизнь, производит сильное эмоциональное впечатление. Его последняя просьба — услышать «Отче наш» на родном, армянском, языке — становится не только актом духовного очищения, но и признанием своей подлинной веры и происхождения. Этот момент передан невероятно тонко, без пафоса, но с огромной внутренней силой. Варсик становится для него последней связью с утраченным прошлым, свидетелем правды, которую он так долго скрывал.
Финальная сцена с сыном старика — Джемалом, потрясённым новостью об армянском происхождении отца, вызывает размышления о том, как память и идентичность могут быть подавлены обстоятельствами, но всё же стремятся быть услышанными. Рассказ оставляет чувство горечи, но и надежды: несмотря на расстояния, потери и годы молчания, остаётся возможность быть услышанным и понятым. Это повествование не только о последнем уколе старому человеку, но и о последнем прикосновении к истине, к своим корням, к своей исторической Родине...
АРЦВИ
ПОСЛЕДНИЙ УКОЛ
Рассказ
Как всегда, трудно было оторваться от экрана компьютера, на котором отражались живые лица родных, находившихся за сотни километров, но Варсик была вынуждена собственными руками прервать виртуальное присутствие близких.
– Позвоню вечером, – сказала она, вставая из-за компьютера, мысленно в тысячный раз благословив создателя Скайпа и вспомнив, что в первые годы после переезда в Стамбул единственной надеждой были бумажные письма и редкие, дорогие телефонные звонки.
Рабочий день начался. Как же хорошо было после первых лет языковой изоляции и простоя, связанного с рождением ребенка, снова выйти из дома, ходить по улицам, видеть людей, развивать разговорный турецкий, а уж о заработке и говорить нечего. Уже полгода она работала медсестрой в клинике своего квартала, получала несколько вызовов в день и знала все улицы как свои пять пальцев. В Куртулуше, в районе, где она жила, ее уже хорошо знали, особенно армяне, да и многие турки тоже. Обычно она с улыбкой вспоминала, что в школьные и студенческие годы в Советской Армении ей и в голову не приходило, что когда-нибудь будет жить в огромном Стамбуле – так близко и в то же время так далеко от Родины – и при этом, как шутила среди родных, зарабатывать на жизнь уколами в зад туркам…
В тот день Варсик посетила трех пациентов: одному сделала венозный укол, двум другим подключила капельницу. Все трое были турками. Для Варсик это стало обычным делом, ведь она не видела больших культурных различий; более того, несколько семей, с которыми она имела дело, были довольно европеизированы.
Но она была поражена, когда, постучав в дверь четвертой квартиры, перед ней предстала старушка, полностью закутанная в черную чадру.
– Здравствуйте, – впервые с робким оттенком в голосе поздоровалась Варсик, – медсестру вызывали?
– Заходите, – сказала женщина.
В коридоре ей навстречу вышла более молодая женщина, тоже в чадре, а затем она была принята в гостиной другой старушкой, также в черной одежде. Варсик была полностью смущена присутствием трех женщин в черном. Это была ее первая подобная встреча, и она удивлялась, зачем эти женщины дома носят чадры. С первых минут она почувствовала ужасный дискомфорт, казалось, что воздуха не хватает (хотя окна были широко распахнуты) и что пахнет неприятно (хотя в комнате даже было несколько свежих пучков роз).
– Проходите сюда, – сказала старушка и повела Варсик в спальню. Но здесь действительно ощущался запах болезни и старости, этот знакомый кисловатый запах…
С первого взгляда было понятно: старик, лежащий на кровати, был парализован. Но ни сморщенные черты лица, ни бледная кожа, ни преклонный возраст не мешали молодой медсестре сразу понять, что когда-то этот человек должен был быть красивым.
Старик поднял свои голубовато-зеленые глаза на Варсик и, принимая ее приветствие, тихим голосом сказал:
–Плохо мне, дочка…
–Ничего, амджай (дядя), я здесь для того, чтобы вам стало лучше, – сказала Варсик и просмотрела запись: «Тунджель Эоз, 93 года, венозный укол, 10 штук». Она начала подготовку.
Старик снова заговорил:
– Аман, дочка, нет смысла, не делай…
– Нет, амджай, врач назначил укол, значить, нужно сделать, – сказала Варсик с решимостью профессионала. Вставляя иглу в вену, по привычке спросила, не больно ли. Обычно слышала «не больно» или «немного», но впервые услышала от старика резкие, как приговор, слова:
– Больно…
«Ясно, очередной семейный террорист, пьющий кровь окружающих», — подумала Варсик, завершила процедуру и сказала:
– Амджай, уверяю, больше не будет больно, здоровья вам…
– Дочка, у тебя акцент, – сказал старик, – ты азербайджанка?
Варсик была потрясена, но быстро ответила:
– Нет, я армянка…
– Армянка… но у армян акцент не такой…
– Я не местная армянка, амджай, я из Армении…
Глаза старика округлились от удивления:
– Из Армении… а что ты здесь делаешь?
– Замужем за местным армянином…
– Как зовут супруга?
После ответа на этот вопрос старик больше молчал, но продолжал внимательно смотреть на медсестру. «Ишь ты, как любопытен… Надо же, в Турции меня приняли за азербайджанку», – подумала Варсик, встала и пожелала здоровья пациенту, при этом прекрасно понимая, что он больше не выздоровеет, и попрощалась.
Когда она уже готовилась выйти, сопровождаемая старушкой, услышала голос старика:
– Айшегюль, дай девочке что-нибудь сладкое…
Варсик взяла оплату, отказалась от предложенных сухофруктов и вышла. На улице она глубоко и с облегчением вздохнула, словно освободилась от чего-то крайне неприятного, хотя сама не понимала, от чего именно. Казалось, ничего необычного она не видела. Дом был чистый, люди вежливые… неужели эти три женщины в черных чадрах могли так сильно повлиять на атмосферу и ее настроение?
На следующий день этот дом казался менее неприятным, а голос старика — менее властным. Когда Варсик снова вставляла иглу и спрашивала, больно ли, старик ответил мягким голосом:
– Не больно, дочка…
"Когда Варсик собиралась выйти из комнаты, старик сказал жене, чтобы и на этот раз они дали медсестре что-нибудь". Она не смогла отказаться от пару мандаринов, но на улице выбросила их в первый попавшийся мусорный бак.
Однако в последующие дни чувство неловкости исчезло. Квартира девяностотрехлетнего старика уже был обычным домом очередного пациента. Она уже брала предложенные фрукты и сладости, общалась с женой, невесткой и женой внука старика, все были очень любезны. Сам амджа рассказывал немного о себе. Этот старик с длинными пальцами, густыми бровями и голубовато-зелеными глазами был родом из деревень Эрзинджана. У него один сын и четыре дочери, все уже обзавелись семьями. Старик с супругой очень счастливы своим сыном и его семьей, которые живут вместе с ними. Варсик познакомилась с сыном Джемалом, который был точной копией отца, с голубовато-зелеными глазами и доброжелательным характером, и, судя по всему, был очень привязан к отцу, превращаясь рядом с ним в послушного ребенка, несмотря на свои шестьдесят лет.
Оставался последний укол. За девять визитов состояние старика практически не изменилось. Что же делать — Варсик решила выполнить последний укол и считать миссию завершенной…
– Здравствуйте, дядя, сегодня я делаю последний укол, – сказала она, входя в комнату.
Старик не ответил на приветствие. Пока Варсик готовилась, он внезапно сказал:
– Иди, закрой дверь, хочу тебе кое-что сказать…
Медсестра была потрясена. Она робко подошла к двери, но в этот момент вошла жена. Старик на мгновение замялся, а затем сказал:
– Айшегюль, ставь нас одних…
Жена удивленно посмотрела на него, но подчинилась. Старик твердым голосом произнес:
– Хочу знать, сколько мне осталось жить… и не хочу, чтобы кто-то из домочадцев слышал…
Варсик села возле кровати. И вдруг старик резко схватил ее за руку, и она, еще не осознавая, что такое невозможно между верующим мусульманином и христианкой, словно во сне услышала эти слова:
– Кызым, сен Хайр мер билйормусун?[1]Варсик не поверила своим ушам. Неужели он произнес армянские слова? Через полминуты, приходя в себя от растерянности, она шептала:
– Знаю, амджай… но зачем вам «Хайр мер»?
– Не твое дело… скажи «Хайр мер»!
– Неужели, вы тоже из… — голос Варсик дрожал.
– Да, дочка, я армянин, – прошептал старик, и из его голубовато-зеленых глаз потекли слезы.
Варсик, покрытая мурашками, начала медленно читать «Отче наш». Старик смотрел на нее пронзительным взглядом, крепко держа ее руку, ловя и наслаждаясь каждым произнесенным словом. Варсик продолжала, хотя комок в горле мешал, казалось, что сейчас она тоже расплачется, но увидев блеск в глазах старика, нашла силы завершить молитву. На последние слова его губы тихо повторили их. Видя это, она подняла его руку и прижала к своей щеке. Старик тихо улыбнулся и сказал:
– Спасибо…
Еще не отошедшая от пережитого, Варсик автоматически вернулась к своим профессиональным обязанностям, но старик остановил ее:
– Нет, хватит… Теперь могу спокойно уйти…
Она чуть было не вскрикнула, но старик твердо сказал:
– Иди с миром, дочка, пусть Бог будет с тобой и твоей семьей…
Выйдя из комнаты, Варсик быстро взяла оплату, отказалась от сладостей и поспешила прочь, боясь, что начнут задавать вопросы. Отойдя достаточно далеко, она остановилась на углу улицы и дала слезам свободу. Проходящая мимо женщина сердечно спросила, что случилось, Варсик придумала небольшую ложь и быстро продолжила путь.
В тот день она никому дома ничего не сказала. На следующий день ее руки чесались — хотелось позвонить Джемалу и узнать, как чувствует отец, но смелости не хватило. Лишь через день, не выдержав, она быстро набрала номер Джемала и узнала, что отец умер мирно, без боли, окруженный домочадцами…
– Мы очень благодарны тебе, сестра Варсик, за то, что облегчила последние дни жизни моего отца, – сказал Джемал и заплакал у себя дома, а Варсик — у себя…
Варсик не пошла на похороны, но в час похорон зажгла свечи в армянской церкви Куртулуша за того незнакомого соотечественника, появившегося на свет девяносто три года назад в одном из сел Ерзнки-Эрзинджана и ставшего тем, что в сегодняшней Турции называют «остатком меча»…
Последующие два месяца стали для нее тяжелыми. Она рассказывала семье, пересказывала родственникам из Армении по Скайпу, удивляла их, но сердце ее оставалось тревожным. Она знала, что рано или поздно должна будет поделиться этим с кем-то еще, чтобы обрести покой. Она точно знала, кто был этот «кто-то», но все же не решалась позвонить Джемалу.
Случай представился сам собой. В тот день Варсик шла из дома одного пациента к другому, когда встретила Джемала. Шестидесятилетний мужчина после смерти отца выглядел подавленным, словно сиротой… После приветствия без прикосновения (разница в религии!) и обмена формальными словами Варсик набралась смелости, чтобы затронуть мучившую ее тему:
– Господин Джемал, а вы знаете, что ваш отец перед смертью велел мне молиться…
– Возможно, он был верующим, – ответил Джемал.
– Но он велел мне молиться по-армянски, – сказала Варсик и подробно рассказала все, что произошло. Она лишь умолчала о том, что не сделала укол, чтобы не создать впечатление, что на следующий день старик умер из-за этого…
Было очевидно, что Джемал был сильно потрясен. На его лице смешались удивление и гнев.
– Позвольте мне кое-что сказать, только, прошу, не обижайтесь, – сказала Варсик. – Ваш отец жил верующим мусульманином, но умер верующим христианином… поэтому правильно будет иногда приглашать армянского священника к его могиле…
Она резко развернулась и быстро ушла, чтобы не видеть возмущение Джемала. Понятно, ведь человек только в шестьдесят лет узнает, что его отец армянин… значит, он тоже армянин… Разве мы не были бы потрясены, если бы однажды узнали, что на самом деле мы, скажем, не армяне, а турки или представители какой-нибудь другой нации…
После этой встречи с сыном старика родом из Ерзнки Варсик действительно почувствовала облегчение. Ей больше не было плохо среди религиозных мусульманских семей. Она все реже и реже вспоминала старика с голубовато-зелеными глазами, но всегда с теплотой…
Однажды в мае, когда весь Стамбул отмечал День матери, Варсик с сыном шла по улицам Куртулуша, когда зазвонил ее мобильный. Увидев имя Джемала, сердце ее дрогнуло.
– С Днем матери, сестра Варсик, – сказал Джемал.
После нескольких обычных слов Джемал, тщательно подбирая слова, сказал:
– Знаешь, сестра Варсик, мы последовали твоему совету…
– Какому совету? – спросила Варсик, вспомнив тут же.
– Мы уже дважды пригласили армянского священника на могилу отца…
Перевод с армянского выполнен автором.
Напоминаем, что работы участников конкурса, набравшие наибольшее количество откликов
- на Telegram-канале ДИАЛОГа https://t.me/dialogorg
- на странице ДИАЛОГа в Дзен https://dzen.ru/dialogarmrus
получат Приз читательских симпатий конкурса. Если Вам понравились стихи, проголосуйте или поделитесь мнением.
[1] Дочка, ты знаешь «Отче наш»? (на турецком и армянском).
