Елена Фролова. «Было у матери три сына...»

Елена Фролова − современный российский писатель, переводчик, драматург и литературный критик. Участник VI Международного литературного конкурса «Армянские мотивы» (2025), на который представила рассказ «Было у матери три сына».

Родилась в Симферополе. Живёт и работает в Москве. Получила филологическое образование в Красноярском педагогическом университете имени В. П. Астафьева по специальности «Русский язык и литература», а затем − театральное образование в Институте современного искусства (специальность − актёр драматического театра и кино).

Её проза и критические статьи публиковались в ведущих литературных изданиях: «Москва», «Эмигрантская лира», «День и ночь», «Граффит», «Веси», «Южное сияние», «Симбирск», «Литературный Крым», «Республика Абхазия», «Литературный Ашхен», «Литературная газета», «Литературный Иерусалим», «Плавучий мост», «Дружба народов» и др.

Елена − лауреат литературных конкурсов и фестивалей, автор книг для детей и взрослых, активный участник культурной жизни. Является организатором конкурса прозы памяти В. П. Астафьева «Здесь вам не Сибирь», который объединяет авторов, чьи произведения вдохновлены духом русской провинции и глубинной человеческой темой.

А конкурсном рассказе «Было у матери три сына...» Елена Фролова мастерски соединяет бытовую правду с тонкой психологической прозой: в больничной палате разворачивается не просто диалог двух женщин, а целая вселенная − с её трагедиями, потерями, надеждами и тихими чудесами. Особое место в тексте занимает армянская культурная тема − она вплетена в рассказ органично и бережно, с уважением к традиции, языку, кухне, семейным ценностям.

Елена Фролова 

Было у матери три сына...

В детстве я читала очень много сказок и однажды решила, что у меня будет три сына. Красиво же звучит: «Было у матери три сына»...

В 24 года я вышла замуж, а через год, в день моего рождения, меня госпитализировали в онкологический центр. Предстояла операция. Я лежала в палате на двоих, где моей соседкой оказалась бабушка 86 лет. Звали её Александра Степановна. Разговаривать нам было особо не о чем, к тому же со мной постоянно были мама и папа, приходили родственники и друзья — все шли чередой, оказывая всевозможную поддержку.

В один из дней мама принесла мне спелую айву. Я любила айву — она напоминала мне детство в Крыму и у бабушки на Украине. Я грызла айву и тихо разговаривала с мамой.

— А айву, — сказала вдруг Александра Степановна, — вкусно тушить с мясом и черносливом.

Я удивилась: у нас из неё варили дивное прозрачное медовое варенье, ещё сушили тонкими ломтиками, варили компот.

— А с мясом — это как? — спросила я.

— Я сама с Севера, из Вологодчины, — начала Александра Степановна. — Там у нас другие фрукты, ягоды. Я и фрукт-то такой — айва — не знала, пока замуж не вышла за своего мужа Саркиса. Приехала я с ним в Армению — там и узнала про айву. А свекровь научила меня тушить её с мясом и черносливом.

В свободное от процедур время мы с Александрой Степановной стали обмениваться рецептами.

В один из дней пришёл мой лечащий врач и сказал, что за успешный исход операции по удалению щитовидной железы он ручается, а вот детей иметь я не смогу.

— Крепитесь, — сказал он моей плачущей маме. — А ты ещё молодая, в жизни много удовольствий и без детей.

Александра Степановна помолчала, посмотрела на мою маму и сказала:

— Не плачьте зря, всякое бывает на земле. У меня вот тоже долго не было детей. Когда я вышла замуж, мы с Саркисом сразу уехали в Армению. Понравилось мне, что и говорить! У нас-то на Вологодчине, как снег выпадал — до соседки по полдня добирались. А тут, в Армении, красота, ярко, сочно, солнца сколько — думала, как бы не сжариться!

Родственники поначалу не очень обрадовались русской невестке, но я была деревенская — хозяйство знала и любила. Быстро научилась готовить, как положено у армян, никакой работы не боялась. Хорошо мне было в новой семье и на новой земле. Потом и ко мне стали хорошо относиться — свёкор меня любил, и мама Саркиса, и братья, и все родственники. Но одно омрачало нашу жизнь — не было у нас детей. У двух братьев Саркиса уже были дети, да все девочки, ждали от нас ребёнка. Но, как сказал врач, женщина, когда с Севера приезжает в жаркий климат, быстро утрачивает свои материнские особенности. Мы загоревали. Десять лет — где только не были! Саркис мой был фотографом, всех членов КПСС Армении фотографировал — все санатории и лучшие врачи были для нас. Но... детей всё не было.

И однажды я услышала, как свекровь сказала: «Хорошая у тебя жена, Саркис, лучшая из моих невесток, но жаль — пустая, детей-то нет...»

Александра Степановна помолчала и продолжила:

— Я собралась и уехала. К себе, в деревню. Приехала, открыла свой домик — родители уже умерли, соседи разъехались, считай, деревня опустела. И стала жить одна. А через дней пять-шесть Саркис приехал за мной — догадался, куда я уехала. Плачет, говорит: «Прости мать. Я тебя люблю, и одна ты мне нужна. И мать по тебе скучает, мучается.» Пожили мы вдвоём, да через пару недель поехали обратно. И оказалось — я беременна. Земля-то родная помогла нам с Саркисом, пока мы в доме моих родителей жили. Сколько счастья было, радости! А потом один за другим родились три сына. Вот такие дела.

У Александры Степановны на щеке была большая уплотнённая шишка. Врачи не могли решить, оперировать её или нет. Шишку нужно было мазать какой-то розовой жидкостью в определённое время и измерять давление. Молодые медсёстры были наглые — без ста рублей не подойдут, а к Александре Степановне никто не приходил. Я стала мазать ей щеку и мерить давление.

Мама спросила после её рассказа:

— А где же ваши сыновья? Почему не приходят?

— Они большие люди, — ответила Александра Степановна. — Старшие — в Армении, им некогда приехать. Мы и не говорили им о моей болячке, зачем попусту беспокоить. А младший, Рубен, здесь, в Москве. Все вместе живём. Придут, обещались — работы у них много, дети маленькие...

Я каждый день ждала, когда же к соседке-бабушке придёт сын. Вспоминая друга детства Серёгу Амбаряна и его папу Самвела, я ожидала, что зайдёт крупный, шумный мужчина, говорливый, широко расставляющий руки, с пакетами подарков и угощений. Таким был папа моего друга, такой была его семья. Вспомнила я и друзей родителей — армян из Красноярска. Проводы они устроили родителям такие, что пир на весь мир — с шашлыками и всеми угощениями. Одним словом — мы ждали чего-то такого.

Наконец-то пришёл Рубен с семьёй. Они оказались тихими. Все — сын, его жена, двое мальчиков — сидели и держали за руку Александру Степановну. В пакете для неё лежали яблоки, сок, пряники, лаваш. Врачи и медсёстры проходили мимо. К бабушке и её сыну никто не подходил.

Мама тихонько сказала невестке Александры Степановны:

— Надо бы им сначала что-то дать, ну, понимаете...

Она тихо ответила:

— Нет у нас...

Мама не выдержала, пошла к врачам. Пришла злая медсестра, сказала:

— Ждите, и к вам дойдут.

Внуки Александры Степановны захотели в туалет, и сын с невесткой вышли. Тогда Александра Степановна заговорила:

— Рубенчик с детства болел, врачи нас в Москву направили. А в Армении — всё бросать, работа хорошая, родственники были против. Говорили: «Потеряешь, Саркис, все связи. Как жить будем?» А Рубенчик худел, не ел ничего. Саркис не мог решиться. Тогда я взяла деньги, купила билеты и сказала: «Собирайся — или едешь со мной и сыном, или прощай.» Так мы и переехали в Москву. Лечили сына в лучших больницах — тут и остались. Саркис мой золотой давно умер, а Рубенчик сейчас работает учителем музыки в школе. Жена тоже учительница. Живут душа в душу, копят деньги на квартиру детям, на учёбу. А старшие сыновья обижаются — мол, не пошёл по их стопам, учителем музыки стал. Все в детстве смеялись над ним: «Зачем на дудке играешь?» А он играл хорошо — возьмёт дудук, все соседи приходили слушать, плакали, обнимали его. Но старшие мальчики гордые, злились. Один раз даже выбросили инструмент. Потом вернули — это ещё прадеда их был дудук. Хорошие они у меня, разные, но всех люблю одинаково. Спасибо Богу. Приедут, конечно...

Мне сделали операцию. С бабушкой и её щекой даже к моменту моего выписки ничего ещё не решили.

Когда меня выписывали, Александра Степановна сказала:

— Запиши мой телефон. Позвонишь, как родится ребёночек — порадуюсь с вами. Главное — верь, не сомневайся.

Телефоны тогда писали на бумажке — мобильные только-только начинались и были не у всех. Листочек с номером я потеряла сразу же после приезда домой — закрутилась, да и забыла, если честно. В двадцать пять лет многое забывается как-то вдруг.

Но айву в мясо я всегда кладу. Сын и дочь любят.

Напоминаем, что работы участников конкурса, набравшие наибольшее количество откликов 

- на Telegram-канале ДИАЛОГа https://t.me/dialogorg

- на странице ДИАЛОГа в Дзен https://dzen.ru/dialogarmrus

 получат Приз читательских симпатий конкурса.  Если Вам понравились стихи, проголосуйте или поделитесь мнением.