Мегри и «Кавказский Суворов» Котляревский: сквозь пули и века
Сегодня армянский город Мегри — самый южный рубеж страны, граничащий одновременно с Азербайджаном и Ираном — вновь оказался в центре исторических событий. Через него планируется проведение так называемого Серединного коридора (в риторике сторонников пантюркизма он чаще именуется Зангезурским), вокруг которого разгораются острые геополитические споры.
Однако для тех, кто знает и помнит историю, Мегри — это не просто точка на карте, а земля множества подвигов, совершённых как армянскими, так и русскими воинами во время многочисленных русско-персидских войн.
Сегодня мы вспомним одну из таких страниц — событие, произошедшее более двух столетий назад. Именно здесь, в этих горах и ущельях, разыгралась одна из самых дерзких и отчаянных военных операций Кавказской войны. Её героем стал полковник Пётр Степанович Котляревский, командовавший небольшим русским отрядом в годы Русско-персидской войны 1804–1813 годов.
Лето 1810 года. Пылает граница между Карабахом и Персией. На горизонте — урочище Кызылдаг, где расположился русский отряд под командованием 27-летнего полковника Ивана Котляревского. Он уже прославился необычайной храбростью и железной дисциплиной.
«Идущему вперёд — одна пуля в грудь, бегущему назад — десять в спину», — говорил он своим солдатам. Его считали безумцем, пока не видели в бою: первым бросался в атаку — без шинели, без ранца, с мечом в руке и безоговорочной верой в победу.
К тому времени Котляревский уже был боевым офицером с опытом. В 1805 году он принял участие в Великой Персидской кампании — серии сражений, вошедших в историю русской армии как образцы героизма и стойкости. Один из наиболее драматичных эпизодов — оборона замка Шах-Булах и отчаянный прорыв к Мухрату — стал легендой.
В июне 1805 года персидская армия под командованием наследника престола Аббас-Мирзы, численностью до 20 тысяч человек, вторглась в пределы Карабахского ханства. Для защиты крепости Шуша генерал Цицианов направил навстречу противнику всего около 900 солдат — два батальона 17-го егерского полка. Командование этим отрядом принял опытный и решительный полковник Павел Карягин. Среди его подчинённых находился и молодой Иван Котляревский.
Именно в эти дни особенно проявили себя молодые офицеры, в том числе Котляревский, находившийся в авангарде большинства операций. Даже тяжело раненый, он продолжал сражаться и не покидал строй, служа личным примером мужества. Его фигура уже тогда стала символом непоколебимости, а впоследствии — легендой Кавказа.
Мужество Карягина, Котляревского и их товарищей нарушило планы Аббас-Мирзы. Захват Шуши сорвался, персидское наступление захлебнулось, а русское командование получило драгоценное время для перегруппировки. За участие в этой кампании Котляревский был награждён и вскоре получил повышение. Именно Шах-Булах стал его настоящим боевым крещением. Офицер, закалённый в кровавых сражениях за Кавказ, вскоре станет одним из самых ярких военачальников региона.
В 1810 году главнокомандующий в Грузии генерал Александр Петрович Тормасов, стремясь предотвратить новое наступление персов, приказал Котляревскому с одним батальоном 17-го егерского полка овладеть пограничным селением Мигри (современный Мегри). Позже, получив известие о приближении крупного персидского корпуса, Тормасов дал новый приказ — отступить. Но было уже поздно: Мигри было взято стремительным ударом, и находилось под контролем русского отряда. Котляревский ответил рапортом, в котором настаивал на важности удержания села и выражал готовность отразить наступление противника.
Скоро на него обрушился весь удар: десятитысячный корпус Ахмет-хана, при котором находились британские военные советники, окружил селение. Но, несмотря на численный перевес, персам не удалось сломить оборону. Мигри устояло.
Как это было?
Когда Котляревскому поручили овладеть селением Мигри — важнейшим стратегическим пунктом на пути между армянской землёй и Персией — он не пошёл прямыми дорогами. Персы ждали именно этого: они укрепили оба входа в селение, разместили батареи и вырыли засеки. Мигри обороняли полторы тысячи человек. Само селение, зажатое между двумя скалами, напоминало природную крепость, и было настоящей крепостной точкой юга Армении.
До наших дней сохранились руины крепости Мегри, впервые упомянутой ещё в 1083 году. В XVIII веке она была полностью реконструирована и стала уникальным образцом армянской фортификационной архитектуры. Особенность Мегри в том, что у неё нет привычных крепостных стен — их роль играют отвесные горные склоны. Башни крепости построены из гранита прямо на вершинах горной цепи: четыре — круглые, две — прямоугольные. В конструкции широко использовались дубовые балки, предназначенные для устойчивости к землетрясениям. Каждая башня была двухэтажной, а в их окрестностях размещались огневые точки.
Южная часть селения была защищена естественными рубежами — рекой Мегри и цепью башнеобразных домов, возведённых на её берегах. Эти дома, укреплённые и тесно сбитые, играли роль уникального барьера, усиливая защиту с воды. Всё это делало Мегри труднодоступной, почти неприступной цитаделью, особенно для тех, кто пытался бы взять её в лоб.
Но Котляревский мыслил иначе...
Понимая бессмысленность лобовой атаки, Котляревский принимает решение, которому позавидовал бы сам Суворов. Он оставляет артиллерию и ведёт 400 солдат через непроходимые горные тропы — туда, где персы не ждали и не могли ждать нападения. За три дня его отряд пересекает хребет и оказывается над селением — враг даже не подозревает о приближении русских.
На рассвете 15 июня Котляревский делит отряд на три части. Один отряд во главе с майором Дьячковым идёт к левому флангу, сам полковник направляется к правому, третья группа готова атаковать в лоб. Сражение начинается с ложной атаки поручика Роговцева — выстрелы отвлекают внимание персов, пока основные силы спускаются с гор.
Русские сражаются отчаянно, вытесняют врага из передовых укреплений, захватывают батареи. Дьячков берёт три орудийные позиции, Котляревский — ещё две. К десяти утра бой переходит в фазу ближнего сражения: улицы Мигри, скалы, тропы — всё превращается в поле боя.
Оставалась последняя высота — отвесная скала высотой более шести метров с мощной батареей. Враги укрепились там, как в орлином гнезде. Штурм невозможен: нет лестниц, нет подходов. Единственная тропинка простреливается насквозь.
Котляревский принимает решение: взять измором.
Ночь, жара сменяется холодом, солдаты на пределе, но блокада не снимается. На следующую ночь гарнизон, не выдержав, покидает батарею, бросая пушки. Победа — полной и бесспорной.
Персы отступили, оставив 300 убитых. Котляревский не стал преследовать бегущих: его отряд был слишком мал, чтобы брать пленных. Русские потери — всего шесть человек убито и 29 ранено. Сам Котляревский был ранен пулей в ногу, но остался в строю до конца боя.
Так закончилась одна из самых стремительных и дерзких операций на Южном Кавказе. Подвиг Котляревского в Мегри стал образцом военной находчивости, мужества и лидерства. Именно после таких побед его начали называть «вторым Суворовым». 14 июня 1810 года за победу при Мигри он получил орден Святого Георгия 4-й степени.
Но на этом боевой путь Котляревского не закончился. Всего лишь через несколько месяцев он покорил Ахалкалакскую область, получил генеральский чин и георгиевские знамёна. За экспедицию в Карабахское ханство получил орден Святой Анны 1-й степени и ренту.
В 1812 году персы готовили вторжение, но 19 октября Котляревский нанес им решительный удар и ночью уничтожил остатки армии при Асландузе. За это 3 декабря 1812 года получил чин генерал-лейтенанта и орден Святого Георгия 3-го класса.
30 декабря 1812 года при штурме Ленкорани, где он приказал: «отступления не будет», Котляревский был тяжело ранен, но остался жив благодаря доктору Грузинского 14-го гренадерского полка. Лицо Котляревского было сведено на сторону, правого глаза не было, челюсть раздроблена, из уха торчали разбитые головные кости (всю жизнь он хранил 40 костей, вынутых из его головы, в шкатулке, которую никому не показывал).
За взятие Талышского ханства награждён орденом Святого Георгия 2-го класса. В 1813 году после взятия Ленкорани открылась дорога в Персию, что привело к Гюлистанскому миру 1813 года. Котляревский сказал: «Кровь русская, пролитая в Азии, на берегах Аракса и Каспия, не менее драгоценна, чем пролитая в Европе, на берегах Москвы и Сены, а пули галлов и персов причиняют одинаковые страдания».
А ведь героя Котляревского могло бы и не быть — если бы не одна судьбоносная встреча.
Обратимся к многотомному труду военного историка Василия Потто — «Кавказская война», где описаны истоки подлинной легенды.
Пётр Степанович Котляревский, сын сельского священника, родился 12 июня 1782 года в селе Ольховатка Харьковской губернии. Его детство ничем не предвещало военной судьбы — пока зимой 1793 года в их дом не постучалась метель. Она привела в село проезжего офицера, который искал ночлег. Этим офицером оказался Иван Петрович Лазарев — будущий генерал-майор, один из первых покорителей Кавказа.
Лазарев провёл в доме священника целую неделю, и за это время обратил внимание на смышлёного, живого мальчика — маленького Петю. Он убедил отца отдать сына на военную службу. Так, в 1794 году, Котляревский оказался на Кавказе — в четвёртом батальоне Кубанского корпуса, которым командовал сам Лазарев.
К моменту первого своего боя ему было всего четырнадцать. В Персидском походе он впервые услышал свист пуль под стенами Дербента — тот самый звук, с которым ему суждено было сродниться на всю жизнь.
Шесть лет он служил фурьером и сержантом, и только в 1799 году получил первый офицерский чин. Его перевели в 17-й егерский полк, шефом которого вновь стал Лазарев. Вместе с ним, уже в звании адъютанта, Котляревский прошёл через Кавказский хребет, когда Лазарев направлялся в Грузию — чтобы уже не покидать её никогда. Именно с этого похода началась для Котляревского бесконечная череда сражений, побед и испытаний.
Первое крупное столкновение — сражение на реке Иори, где Лазарев наголову разбил лезгин, — принесло Котляревскому сразу две награды: чин штабс-капитана и крест святого Иоанна Иерусалимского.
Но счастье было недолгим. Вскоре Лазарев погиб — предательски убит в Тифлисе царицей Марией. Князь Цицианов предложил Котляревскому место адъютанта, но молодой офицер отказался — он предпочёл остаться в действующей армии и получил в командование роту егерей.
Во главе этой роты он штурмовал Гянджу. На глазах Цицианова Котляревский был тяжело ранен в ногу — настолько тяжело, что его чуть было не оставили умирать на поле боя. Спас его юный Михаил Воронцов — тот самый, которому суждено было спустя десятилетия стать наместником Кавказа. Он заметил, что Котляревский ещё жив, и, несмотря на шквальный огонь, вынес его из-под огня. Рядовой Богатырёв, ринувшийся на помощь, был убит на месте. Котляревский никогда не забывал этой сцены и с благодарностью вспоминал Воронцова до конца жизни — их дружба продлилась почти полвека.
Князь Цицианов, человек прозорливый и великодушный, не стал укорять Котляревского за отказ быть адъютантом. Он высоко оценил его мужество и представил государю. В результате Котляревский получил чин майора и орден святой Анны IIIстепени с бантом.
Начавшаяся вскоре война с Персией дала Котляревскому простор для проявления своего военного таланта. В 1805 году, как мы уже рассказали, он отличился в боях при Шах-Булахе, а впереди его ждали новые испытания — и новые триумфы.
Прошли столетия.
И сегодня Мегри вновь оказывается на линии напряжения. Но важно помнить: эти земли давно стали ареной борьбы за право на существование, за право жить. То, что сегодня прокладывают коридоры, строят дороги и меняют границы, не означает, что это навсегда и что не прольётся новая кровь. Как когда-то по этим же тропам, вдоль отвесных скал, под перекрёстным огнём шёл в бой отряд Котляревского — не за славу, а за Родину, за честь и долг.
Елена Шуваева
Источник:
газета «Комсомольская правда в Армении» № 32, 12 – 18 сентября 2025 г.
Фотографии авторские, карты и рисунки – сайт «История.РФ».
