«Opel Admiral» генерала А. Г. Бабаяна: путь от трофея к символу героизма - Новости

У каждого народа есть герои, чей путь служит нравственным ориентиром. Армянский народ в годы Великой Отечественной войны проявил себя как нация истинных воинов; по словам Маршала Г. К. Жукова, армяне – от рядовых до военачальников – стяжали в борьбе с фашизмом неувядаемую славу. Символом этой доблести стал подвиг Амаяка Бабаяна (1901–1945 гг.). Описание его героического служения и самоотверженной гибели представлено в книге «За счастье Родины», автором которой выступил полковник В. Б. Миронов (1912–1980 гг.), уроженец Мордовии, бывший командир полка тяжелых самоходных установок. Связь между Вениамином Борисовичем и Амаяком Григорьевичем обусловлена их совместной службой в годы Великой Отечественной войны.

Литературное наследие полковника В. Б. Миронова в труде «Стальная гвардия» содержит ценную информацию о боевом опыте Амаяка Григорьевича, не зафиксированную в иных источниках. Предисловие к работе, озаглавленное «Броней одетые», принадлежит перу Героя Советского Союза, командира 1-го Красноградского механизированного корпуса танковых войск гвардии генерал-лейтенанта С. М. Кривошеина, который дает глубокий профессиональный анализ подчеркивает историческую достоверность изложенных мемуаристом фактов.

Издания предлагаются к ознакомлению. Сведения о Бабаяне приводятся далее с опорой на мемуарное наследие Миронова: «К комкору подошел командир бригады Бабаян. Высокий, полный, с большой седеющей головой, он остановился перед генералом и, волнуясь, произнес: – Я не молод, и раны мои, полученные в тяжелых боях, еще болят, но обещаю вам, в бою не уступлю молодежи, не отстану от нее. Ведь штурмовать Берлин – честь, о которой мечтает каждый воин нашей армии. Постараюсь, чтобы мой сын Юрий в далеком Ереване гордился своим отцом, Амаяком Бабаяном, участвовавшим в последней, исторической и завершающей битве за свободу и счастье нашей Отчизны. Слова комбрига заглушили аплодисменты, а Кривошеин крепко обнял и поцеловал Бабаяна» (с. 220).

Заметка В. Б. Миронова в «Красной звезде» от 23 марта проливает свет на судьбу семьи генерала Бабаяна: его брат Макар сообщал, что сын Юрий живет в Ереване и ищет информацию об отце. Однако официальные архивные списки потерь 1-го Белорусского фронта за 1945 год содержат сведения о другом сыне – Валике Амаяковиче Бабаяне, проживавшем в Ярославле. Данное расхождение указывает на необходимость дальнейшего уточнения биографических данных героя.

Крепкая дружба между А. Г. Бабаяном и В. Б. Мироновым ковалась в совместных боях. Ярким символом этого братства стал эпизод под Пеетцигом: «По сигналу «буря», переданному из флагманского танка, атака возобновилась. К Пеетцигу, расположенному в лощине, на берегу Одера, с трех сторон двинулись наши войска. Запылали дома. Из пеетцигских садов к самоходке Хоруженко на голубой, открытой легковой машине «оппель адмирал» на большой скорости выскочили пьяные фашисты. Их было пятеро. Они размахивали фаустпатронами и строчили из автоматов. Самоходчиков выручил их старый друг – Муравьев. Он скомандовал:

– Взводу лейтенанта Оличева выслать одно отделение, оседлать дорогу на Пеетциг, двумя отделениями обстрелять машину противника огнем из автоматов, перекрестным.

Оличев бросился к дороге вместе с Земсковым и Головачевым, за ними побежали другие солдаты. Через несколько секунд взвилась ракета, и фашисты оказались в огненном кольце. Все они сдались в плен. Трофейную легковую машину мы передали командиру 35-й мехбригады генералу Амаяку Григорьевичу Бабаяну как подарок от самоходчиков, как память о боях на гнилых болотах» (с. 137)

Последний бой генерала. В воспоминаниях В. Б. Миронова читаем: «Бригада Бабаяна атаковала вдоль шоссе Цепеник-Мальхов. Пехотинцы продвигались быстро. Роты само­ходок двигались за ними, ведя огонь по Мальхову. Вдруг на поле, среди атакующих, поднялись черные столбы разрывов – это были мины. У крайних домиков замелькали огоньки, послышалась пулеметная стрель­ба. Пехота залегла.

Но тут загрохотали орудия роты Мусатова. Снаря­ды рвались на окраине Мальхова. Пулеметы умолкли. Однако, минометная батарея продолжала вести огонь. Я услышал встревоженный голос Мусатова:

– Не пойму, где их «самоварники» засели? Долж­но быть, в глубоком укрытии.

Пехота не поднималась. По спине у меня пробежа­ли мурашки. Надо было срочно спасать положение. Я вызвал по радио Пузанова, указал квадрат, где обнаружена минометная батарея, попросил подавить ее. Пузанов спокойно ответил:

– У меня туда подготовлен сосредоточенный огонь двух дивизионов. Спрошу командующего артиллерией – как быть.

Это меня взорвало.

– Чего спрашивать? Наша пехота под огнем. Вы же командир полка. Немедленно принимайте решение, ина­че ваша помощь безнадежно запоздает. После этого минометчики открыли огонь по Маль­хову. Все село заволокло дымом. И тут на поле боя среди пехотинцев появилась высокая фигура генерала Бабаяна. Подняв вверх автомат, он громко крикнул:

– Друзья! Пехотинцы... За мной!.. (с. 226)

С громовым «ура!» солдаты бросились к Мальхову.

Такую дружную атаку я за всю войну видел впер­вые. Даже раненые ползли вперед и стреляли. Вдруг Бабаян взмахнул руками и упал.

– Комбриг ранен! – крикнул Захаркин.

В триплекс я увидел, как Амаяк Григорьевич под­нялся и снова упал.

– Пойду к нему. Перевязать надо, а санитары ку­да-то исчезли, – сказал я и, выскочив из самоходки, подбежал к Бабаяну. Он посмотрел на меня гаснущим взглядом, с трудом произнес:

– Прощай, друг!..

Подбежали солдаты. Мы положили генерала на танк, и его увезли в Бернау. Там солдаты 35 мехбригады похоронили своего отважного командира с поче­стями (с. 227).

Узнав о геройском подвиге комбрига, Семен Кривошеин 25 апреля 1945 г. подписал наградной лист, в котором ходатайствовал о присвоении Амаяку Бабаяну звания Героя Советского Союза посмертно.

Великий воин, славный сын армянского народа А. Г. Бабаян не дожил до Великой Победы буквально считанные дни. Тем горше осознавать, что он не увидел ликования соотечественников: победный армянский танец Кочари, исполненный уже в павшем Берлине, стал символом триумфа, до которого 
истинный герой не дотянул всего пару недель.