Валерий Ханукаев. «Старый шкаф» (проза) - Новости
28 августа 2026
12
Специально для информационно-аналитического портала Dialogorg.ru Валерий Ханукаев подготовил уникальный материал. Впервые публикуется авторская проза, которая проливает свет на историю создания картины «Утро белой сирени» — одной из самых знаковых и любимых работ самой Гаянэ Хачатурян.
«Некоторые художники превращают солнце в жёлтое пятно, другие превращают жёлтое пятно в солнце»
Пабло Пикассо.
«Старый шкаф»
Жил-был старый, деревянный, резной Шкаф. Да-да, не удивляйтесь, именно жил! Шкаф был очень большой и хранил в себе уйму разнообразных вещей, которые в него складывали домочадцы. Ему очень нравилась та атмосфера, которая царила внутри него. На верхней полочке размещалось постельное белье, на другой когда-то лежали детские вещи, а теперь там были аккуратно сложены мужские брюки и рубашки. Отдельное место в шкафу занимали сценарии фильмов, коллажи, рукописи, наброски и архив владельца. Очаровательные дамские платья, кофточки и шляпки Шкаф хранил в себе с особым трепетом. На антресолях лежали старые вещи, которые уже давно следовало бы вынести на свалку, но люди хранили их на память.
В выдвижных ящичках присутствовали альбомы с фотографиями людей и когда все сладко спали, Шкаф пересматривал эти красочные кусочки бумаги, на которых были изображены недоступные для него города и страны. Шкаф не огорчался, ведь он знал, что приносит большую пользу людям и это делало его жизнь счастливой. По ночам в тишине он мечтал, что когда-то увидит, что происходит за пределами квартиры, в которой он проживал. Так проходили дни, недели, года, пока не случилось страшное: Шкаф почувствовал, что от него хотят избавиться, его хотят выбросить на помойку.
Беда заключалась в том, что у Шкафа заунывно скрипели петли на дверцах при открывании и закрывании. Когда-то добротные бронзовые петли заменили на простые металлические, которые со временем проржавели и начали издавать резкий, неприятный звук.
Старый Шкаф жил в старой квартире Сергея Иосифовича Параджанова, а жалобное пищание дверок раздражало режиссерское мышление и не давало ему сосредоточиться при написании сценариев для фильмов и театральных постановок. Тогда же, в творческом порыве, им была задумана «Церемония прощания со старым Шкафом!»
Сердце Шкафа было разбито, ведь раннее он присутствовал при теплом общении хозяина дома с Юрием Любимовым, воочию видел Владимира Высоцкого, улыбку Вениамина Смехова, восхищался жизнерадостным Марчелло Мастрояни, находился при душевных беседах Тонино Гуэрра и Федерико Феллини, Шкаф на себе ощущал строгий взгляд Бориса Мессерера и внимал, как возвышенно читала свои стихи Белла Ахмадуллина, прислушивался к воздушным шагам Майи Плисецкой, улавливал божественное пение Нани Брегвадзе и хриплый, приглушенный великолепный голос Вахтанга Кикабидзе.
Всё это происходило в стенах этого дома, при его долгой счастливой жизни. Он не смог смириться, что никогда больше не услышит историй великих людей о том, как красивы Париж, Амстердам, Берлин, Милан и тем более Москва, о которой так много рассказывали гости дома. Теплым майским днём Гаянэ Хачатурян решила навестить своего старшего друга Сергея Параджанова. Дорога к его дому пролегала по извилистым улочкам родного ей Тбилиси.
Гаянэ шла неспешно с наслаждением разглядывая фасады старинных особняков, резные балкончики, обвитые виноградной лозой, витражные окна домов, ажурные кованые ограды шумных двориков и массивные двери парадных.
Лучи солнца озаряли её лицо, и от этого ей хотелось жить и улыбаться! Пробудившиеся после зимней «спячки» деревья, кусты и цветы тоже радовались теплому весеннему тбилисскому солнышку. В воздухе витал лёгкий аромат цветущей сирени и мелодично щебетали птички.
Приближаясь к дому режиссёра, Гаянэ услышала доносившийся громкий смех и весёлую музыку. Подойдя ближе, она стала ощущать и запах ароматного шашлыка. Теперь с ещё большим интересом она следовала дальше, и дальше… И вот – сквозь сочную зелёную листву деревьев начала просматриваться, пока еще не совсем понятная для Гаянэ, суета и шум во дворе дома.
Сквозь громоздкие двери парадной стал появляться старый Шкаф, когда-то служивший верой и правдой хозяину дома. Гаянэ узнала его сразу: будучи неоднократно в гостях у Сергея Иосифовича, он всегда привлекал её внимание своей могучей величественностью и красивыми резными ножками.
Увиденное зрелище напоминало как трагедию, так и комедию. Несколько здоровых, усатых мужчин, взгромоздив на плечи тяжёлый Шкаф, торжественно пытались спустить его вниз. Всем этим действом дирижировал сам маэстро Сергей Параджанов. Богато накрытый стол, дурманящий аромат хинкали и желание поскорее испить холодной чачи отвлекали взоры мужчин. Споткнувшись об вольготно спящего на ступеньках под лучами солнца кота, идущий впереди мужчина потянул за собой всю процессию… Ноша с грохотом рухнула навзничь. Шкаф гордо, как по легенде Кавказа: в полёте, распустив, дверки словно крылья орла, с достоинством камнем упал вниз и разбился…
Сергей Параджанов, глядя на это, тяжело вздохнул. С глубочайшей досадой махнув рукой на разлетевшиеся по двору дощечки, пригласил всех к столу. Гости радостно вкушали угощения, забыв о старом добром Шкафе, и лишь одна Гаянэ чувствовала разочарование от оборвавшейся в одно мгновение жизни многострадального Шкафа.
Скрипка жалобно играла…
Художница, будучи женщиной легко ранимой, задумалась о том, что жизнь вещей, как и людей, непредсказуема и никто не знает, что уготовано нам судьбой. Увлечённый празднованием Сергей Иосифович, заметив изумленные печальные глаза художницы, поднял отлетевшие от упавшего Шкафа несколько досок и, улыбаясь, одарил Гаянэ дощечками от ненавистно скрипучих дверей старого Шкафа. Гениальный режиссёр, встав в театральную позу, артистично произнёс: «Гаянэ, холсты сейчас стоят дорого, да и найти сложно. Пиши на этих старых дощечках, словно иконы. Андрей Рублев писал шедевры на дереве, и ты пиши. Знаю, что трудно, но я в тебя верю».
С огромным приливом сил и благодарностью Гаянэ шла домой на одном дыхании, прижимая к сердцу несколько дощечек от старого, доброго Шкафа. Кругом цвела сирень, весь город светился счастьем. Это праздник! Это 9 мая! Это был День Рождения Гаянэ, о котором она, нечаянно забыла!
Через несколько дней в творческом порыве, но с большими переживаниями, Гаянэ решила изобразить на дощечке белоснежных лошадок. Возможно, это были божественные мифологические Пегасы, только вместо крыльев у них были букетики сирени, из когда-то найденных в детстве цветочков.
Гаянэ, как и каждый из нас, пыталась найти цветок сирени с пятью лепестками и съесть его на счастье. Несколько позже она скажет: «Вся моя жизнь была только трагедией». Не один раз она могла покинуть сей бренный мир, но её спасала мама, а через годы ей самой пришлось спасать маму от тяжелой болезни.
Сколько же она съела цветочков сирени в надежде на счастье?
Только одному Богу известно…
Сергей Иосифович часто бывал в гостях у Гаянэ. За чашкой ароматного чая они подолгу беседовали с ней, рассуждая о поэзии, музыке, кинематографии. Иногда гость уходил с новой понравившейся ему работой художника, заведомо имея желание, подарить её своим знакомым знаменитостям. Так было и с этой картиной, ведь от неё словно веяло волшебством, а цветочки сирени, источали, настоящий тонкий аромат.
«Утро белой сирени» привлекла внимание режиссёра не только своей изящной красотой, но и тем, что она была написана на одной из подаренных им когда-то дощечек от старого Шкафа.
В гости к Сергею Параджанову и Гаянэ Хачатурян часто приезжал их общий друг, великий режиссёр, Андрей Арсеньевич Тарковский. Сергей Иосифович ценил их общую дружбу и решил эту замечательную, написанную на дереве, картину подарить именно ему. Андрея Тарковского это не устроило, что Параджанов без одобрения взял понравившееся ему творение Гаянэ. На мгновение задумавшись, он предложил своему коллеге одеть её в багет и уговорил вернуть работу автору. Это были тяжелые времена и найти нужный багет было очень сложно. В импульсивном порыве два друга, два гения, сорвали белые крашеные наличники с дверей комнаты Сергея Параджанова, взяли весь необходимый инструмент и сами смастерили рамку для картины.
Торжественно шествуя в гости к Гаянэ, с подарком и чрезмерным желанием порадовать подругу, они задушевно беседовали, обсуждая её необыкновенное умение писать картины. Они, перебивая друг друга, восхищались, как удивительны её работы. Оба режиссера считали Гаянэ, самой значимой художницей второй половиныXX века.
Подругу, как обычно, друзья застали за работой. Она была искренне рада их появлению и ещё более ошеломлена преподнесенным, ими подарком.
Гаянэ радовалась, что её волшебное творение вернулось обратно. К своим работам она относилась с особым трепетом и любовью, словно мама, вкладывала в них свою душу, разговаривала с ними, делясь самым сокровенным, ведь в жизни ей не удалось создать семейное счастье и родить детей. Работы художника – это собственный театр с ритмом и музыкой своих пластических переживаний. Театр, где только её персонажи играют этот вечный диалог между человеком и миром, где оживают все картины и культуры, они шествуют, грустят, смеются, радуются волшебному миру, созданному Гаянэ Хачатурян – ведь они её дети!
Мечты каждого из нас должны сбываться! Гаянэ не успела при жизни осуществить задуманное, но она продолжает жить в своих творениях. Картины художницы пройдут парадом по многим городам России и мира, исполняя её заветную мечту, чтобы картины оживали!
Произошло ЧУДО!!! Шкаф перестал быть Шкафом,
он продолжает свою счастливую жизнь в картине «Утро белой сирени»,
путешествуя по городам России и всему Миру!!!
Приезжая, в Тбилиси, я всегда посещал Гаянэ и очень часто слышал от неё, что значение художника испытывается временем на протяжении столетий. Я верю, работы Гаянэ – вечны!!! «Дерево, холст, бумагу, глину, стекло в своих работах Гаянэ Хачатурян превращала в волшебный мир – мир Магического реализма».
Президент Международного фонда Гаянэ Хачатурян, коллекционер Валерий Ханукаев
Поделиться
Интересное
