Dialogorg.ru: Летопись армян Дербента от древности до наших дней: сквозь призму отсутствия правового статуса, боль потерянного храма и нерушимую надежду на справедливость - Новости
21 октября 2026
238
Истоки формирования общины и первые свидетельства: Дербент как «Врата Чора»
В раннесредневековый период Дербент фигурировал в армянской историографии под названиями Чор (Ճոր), Чога (Չողา) или «Врата Чора». Город являлся важнейшим военно-стратегическим и религиозным узлом на Восточном Кавказе. Присутствие армянского этнического элемента в Дербенте и на прилегающих равнинах Прикаспия (в исторической области Маскут) носило непрерывный характер и было напрямую связано со строительством кавказских оборонительных рубежей Сасанидами, а также с распространением христианства.
Сведения о Дербенте, армянах и христианской миссии в этом регионе содержатся в трудах крупнейших армянских авторов V–X веков. Эти тексты служат главными независимыми свидетельствами эпохи.
Фавстос Бузанд (V в., «Бузандаран» / «История Армении») — один из первых авторов, детально описавший события в Прикаспийском регионе. Бузанд повествует о миссии святого Григориса (внука Григория Просветителя), назначенного епископом Иверии и Албании. Он сообщает, что Григорис прибыл в лагерь царя маскутов Санесана в районе Дербента для проповеди Евангелия, но принял там мученическую смерть. Описание Бузанда фиксирует глубокую духовную связь армянской церкви с южнодагестанскими землями уже в IV веке.
Егише (V в., «О Вардане и войне армянской») — описывая грандиозное антиперсидское восстание армян в 450–451 годах под предводительством Вардана Мамиконяна, Егише указывает на стратегическое значение Дербента. Армянские войска двинулись к «Вратам Чора» (Дербентскому проходу), чтобы занять крепость и заключить союз с гуннами против Сасанидского Ирана. Егише детально описывает штурм крепостных укреплений Чора армянскими отрядами, разрушение персидских гарнизонов и передачу охраны Врат местному христианскому князю. Из его труда очевидно, что в V веке Дербент был ключевым пунктом в военно-политическом планировании армянских князей.
Мовсес Каганкатваци (VII–X вв., «История страны Алуанк») — фундаментальный источник по истории Восточного Кавказа, написанный на классическом армянском языке (грабаре). Каганкатваци прямо пишет о «дивных стенах Дербента», для возведения которых персидские шахи изнуряли подвластные народы, «собирая архитекторов и изыскивая разные материалы». Труд содержит подробные списки епископов и патриархов, чья резиденция в V веке (при албанском царе Ваче II) временно располагалась в самом Чоре (Дербенте), прежде чем переместиться южнее, в Партав.
Себеос (VII в., «История епископа Себеоса») — редкий византийско-сасанидский срез истории. Себеос подробно описывает персидско-хазарские войны вокруг Дербента и прямо упоминает армянских военачальников, наместников и строителей, которых Сасаниды направляли на укрепление северных границ в «страну Чор».
Письменные свидетельства историков находят прямое подтверждение в материальной культуре Дербента. Археологические исследования на территории цитадели Нарын-Кала выявили уникальный монументальный памятник — крестово-купольное сооружение V века. Большинство исследователей и экспертов Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО сходятся во мнении, что это сооружение изначально являлось древнейшим христианским храмом на территории современной России. Его архитектура полностью соответствует раннехристианскому зодчеству Армении того периода. Лишь в более поздние века (XVII–XIX вв.), после исламизации региона, заброшенное здание было переоборудовано под подземное водохранилище (цистерну), что и помогло ему сохраниться до наших дней.
Каменная летопись: Средневековые армянские эпиграфические памятники Дагестана
Материальным доказательством многовекового присутствия армян на дагестанской земле является лапидарная эпиграфика — высеченные на камне надписи, которые исследователи находят как в самом Дербенте, так и в горных и предгорных районах республики. Каменные плиты, хачкары (крест-камни) и надгробия донесли до наших дней имена, даты и свидетельства созидательной деятельности армянской общины.
Уникальной чертой армянских средневековых кладбищ в регионе являются каменные изваяния в виде баранов и лошадей. Бока и спины этих монументальных фигур часто покрывались сложным растительным орнаментом, бытовыми сценами и, главное, надписями, выполненными армянским шрифтом. Такие памятники подчеркивали статус погребенного и являлись ярким маркером армянской христианской культуры, интегрированной в общекавказский контекст.
В современной кавказоведческой науке долгое время считалось, что армянская эпиграфика сосредоточена исключительно в Кизляре и Дербенте. Однако недавние совместные исследования ученых Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН и профильных востоковедов позволили расширить эту географию.
Находки в селении Оттал (Рутульский район): специалистами были обнаружены и детально исследованы три редкие мемориальные надписи на армянском языке, вписанные в архитектурный и погребальный контекст Южного Дагестана. Эти памятники датируются поздним Средневековьем и Новым временем, свидетельствуя о том, что армянское население проживало вглубь горных районов и сохраняло свою письменную культуру на протяжении столетий.
Лапидарные свидетельства храма в Нюгди: особое место в эпиграфике региона занимают строительные и памятные надписи, высеченные на стенах Часовни Святого Григориса в селе Нюгди. Каменные блоки храма сохранили имена армянских мастеров-каменщиков, жертвователей и реставраторов (включая надписи, фиксирующие масштабное обновление церкви в XIX веке на средства дербентских армян).
Каждая такая надпись — это неопровержимый юридический и исторический документ, высеченный в камне. Они доказывают, что армяне Дагестана были не временными переселенцами, а укорененным, коренным этносом, который веками развивал культуру, зодчество и письменность этого края.
Торгово-экономический расцвет XVIII века: Персидский поход Петра I и указы в пользу армянского купечества
Новая веха в истории дербентских армян, заложившая основу их экономического доминирования в регионе, началась в 1722 году, когда император Петр I предпринял Персидский поход. Прибыв в Дербент, русские войска встретили в лице местного христианского населения (армян, а также грузин) ключевых союзников на Каспии. Для армянских купцов приход России означал защиту от разорительных набегов и персидского налогового гнет, а для империи армяне стали главным экономическим и разведывательным проводником на Востоке.
Для привлечения армянского торгово-промышленного сословия на подконтрольные России каспийские территории Петр I издал серию судьбоносных нормативно-правовых актов.
Манифест от 15 (26) июля 1722 года: изданный накануне вступления войск в Дагестан и переведенный на армянский язык, Манифест гарантировал всем жителям Прикаспия, особенно купцам и промышленникам, неприкосновенность имущества, свободу торговли и защиту от притеснений. Петр I официально провозгласил, что Россия идет на Кавказ не для порабощения, а ради установления порядка и развития безопасной торговли.
Указ от 10 ноября 1724 года («Об учреждении Армянской компании»): этот документ стал эпохальным для всего восточного армянства. Сенату и Коллегии иностранных дел предписывалось оказывать армянам максимальное содействие в переселении на прикаспийские земли (включая Дербент, Баку и Гилян). Император официально разрешил армянским переселенцам приобретать недвижимость, основывать заводы, владеть землями и беспрепятственно исповедовать свою веру. Более того, армянское купечество освобождалось от целого ряда внутренних пошлин, получая монопольные права на транзит шелка-сырца и других восточных товаров вглубь России и далее в Европу.
Благодаря петровским привилегиям, подтвержденным впоследствии Екатериной I и последующими правителями, армяне Дербента в XVIII веке сформировали мощную торгово-промышленную элиту, державшую в своих руках ключевые отрасли местной экономики.
Шелководство и текстильное производство: дербентские армяне контролировали закупку и первичную обработку сырца, поставляя его на российские мануфактуры. Они модернизировали ткацкое дело в городе, создавая устойчивые торговые цепочки «Дербент — Астрахань — Кизляр — Москва».
Виноделие и винокурение: именно армянские предприниматели превратили Дербент и его окрестности в один из главных центров кавказского промышленного виноделия. Они завозили новые сорта винограда, строили каменные подвалы для выдержки и первыми наладили массовое производство и экспорт коньячных спиртов и вин через Каспийское море.
Производство марены красильной: Южный Дагестан обладал идеальными условиями для выращивания марены — растения, из корней которого извлекали стойкий ярко-красный краситель для текстильной промышленности. Армянские купцы создали в окрестностях Дербента огромные плантации марены. До изобретения химических анилиновых красок этот промысел приносил колоссальные доходы, фактически превратив дербентскую армянскую буржуазию в миллионеров своего времени.
Армянская топонимика и этническая география Южного Дагестана
Историческая летопись армянства на дагестанской земле зафиксирована не только в письменных хрониках, но и в самой географии региона. На протяжении веков присутствие армян сформировало уникальный топонимический пласт. В предгорьях Южного Дагестана и на прикаспийской равнине существовала разветвленная сеть поселений, где армянское население проживало компактно, занимаясь сельским хозяйством, виноградарством и ремеслами.
Документы Кавказского наместничества, камеральные описания XIX века и этнографические экспедиции фиксируют целый ряд ключевых населенных пунктов, неразрывно связанных с армянской этнической историей.
Нюгди (историческое название — Мола-Халил): расположенное к югу от Дербента, в Дербентском районе, это село являлось главным духовным и паломническим центром армян всего Восточного Кавказа. Именно здесь, на месте мученичества святого Григориса, веками стояла и перестраивалась знаменитая армянская часовня. Согласно статистическим отчетам XIX века, Нюгди представляло собой крупное благоустроенное поселение с развитым садоводством, где армяне составляли значительную и памятную часть населения.
Карадаглы (Карадаглу): важнейшее историческое армянское село Дербентского градоначальства. Его жители славились как искусные виноградари и виноделы. В архивных документах отмечается, что карадаглинские армяне поставляли лучшие сорта винограда для дербентских винокуренных заводов и первыми внедрили передовые российские технологии очистки спиртов.
Великент и Куллар: узловые пункты на трассе Прикаспийского пути, где армяне проживали смешанно или отдельными кварталами, обслуживая транзитную торговлю, содержа почтовые станции, постоялые дворы (караван-сараи) и ремесленные мастерские.
Маджалис и Табасаранский округ: в предгорной зоне, к западу от Дербента, армянские торгово-ремесленные группы основывали свои колонии при ставках местных феодальных владетелей (уцмиев), выступая связующим звеном между горскими обществами и международным рынком Дербента.
Память о многовеком проживании этноса осталась в местных языках в виде устойчивых географических названий (топонимов) и микротопонимов.
Эрмени-хюр (в переводе с лезгинского и тюркских языков — «Армянское село»): такое название или определение в народной памяти носят несколько покинутых средневековых городищ и заброшенных селений Южного Дагестана (в частности, в Магарамкентском, Докузпаринском и Рутульском районах). Это свидетельствует о том, что исторический ареал расселения армян в Дагестане в Средние века простирался далеко вглубь горных долин.
Эрмени-кяриз («Армянский водопровод»): в самом Дербенте и его ближайших окрестностях сложная средневековая система подземных гидротехнических сооружений (кяризов), обеспечивавшая город и сады водой, частично связывалась с деятельностью и обслуживанием армянскими мастерами.
Эрмени-кабристан («Армянское кладбище»): исторические некрополи, расположенные как в черте Дербента, так и возле старых селений, представляют собой огромную научную ценность. Старинные каменные надгробия с армянской вязью веками служили естественными межевыми знаками, очерчивающими границы культурного влияния общины.
Этническая история армян Дагестана развивалась по траектории от раннесредневекового автохтонного христианского населения Кавказской Албании к формированию мощного городского сословия Нового времени. Переживая периоды опустошительных войн (таких как нашествия Надир-шаха в XVIII веке), сельское армянское население постепенно стягивалось под защиту мощных стен Дербентской крепости. Этот процесс привел к тому, что к XIX веку армяне стали преимущественно городским, высокообразованным и экономически активным населением. Они сформировали обособленный, процветающий Армянский квартал в европейской части Дербента, оставаясь при этом кровно связанными со своими историческими родовыми землями в окрестных селах.
На перекрестке культур: Взаимодействие армянской общины с народами Дербента
Дербентский феномен мультикультурализма веками ковался через повседневное сотрудничество, культурный обмен и экономическое партнерство десятков различных этносов. Армянская община города никогда не существовала изолированно. Будучи неотъемлемой частью городского организма, армяне выстроили сложную и гармоничную систему взаимоотношений с мусульманским большинством — азербайджанцами, лезгинами, табасаранцами, а также с русским населением и уникальной общиной горских евреев.
Особое, глубоко укорененное место в этой палитре занимают исторические узы армян с азербайджанским населением города. На протяжении Нового времени именно армянские и азербайджанские мастера совместно формировали архитектурный облик и музыкальные традиции Дербента. Армянские строители и каменотесы активно привлекались к реставрации не только гражданских купеческих объектов, но и элементов знаменитых городских мечетей и караван-сараев. В музыкальной культуре армянские инструменталисты часто выступали в составе общих городских ансамблей вместе с азербайджанскими ашугами и ханенде. Этот творческий и ремесленный синтез позволял обогащать локальный фольклор, делая Дербент уникальным транслятором прикаспийской музыкальной традиции.
Не менее прочными были связи армян с коренными народами Южного Дагестана, в первую очередь с лезгинами и табасаранцами. Сельское армянское население окрестных деревень (таких как Нюгди) жило в тесном аграрном и торговом союзе с лезгинскими джамаатами. Армяне делились передовыми методами виноградарства, а лезгинские отходники и ремесленники находили работу на крупных армянских текстильных и мареновых мануфактурах в самом Дербенте. Взаимодействие с русским населением, активизировавшееся после Персидского похода Петра I и окончательного включения Дагестана в состав Российской империи, носило выраженный административный, научный и просветительский характер. Армянская интеллигенция выступала естественным мостом между европейской наукой и традиционным кавказским укладом, совместно с русскими инженерами и врачами модернизируя городскую инфраструктуру, открывая светские училища и борясь с эпидемиями.
Уникальной, беспрецедентной страницей в этнической летописи города является переплетение судеб армян и горских евреев (джуури). Как и армяне, горские евреи представляют собой уникальную, самобытную и малочисленную общину, чья жизнь веками зависела от сохранения мира в полиэтничном котле Дербента. Живым и наиболее ярким воплощением этого векового союза выступает знаменитый и древний горско-еврейский род Ханукаевых. Своими корнями эта фамилия уходит вглубь веков, восходя к древнейшем именам патриархов общины, которые стояли у истоков формирования еврейского магала Дербента. На протяжении столетий Ханукаевы являлись духовными лидерами, крупными промышленниками и общественными деятелями Восточного Кавказа. Именно этот влиятельный род стал эталоном кавказского благородства, открыто поддерживая и защищая армянское население в самые сложные периоды региональных потрясений.
Эта глубокая историческая связь и преемственность поколений не прервалась и в XXI веке, найдя свое прямое продолжение в деятельности яркого представителя рода — искусствоведа, коллекционера и общественного деятеля Валерия Ханукаева. Будучи президентом Международного фонда Гаянэ Хачатурян, Валерий Ханукаев взял на себя благородную миссию по сохранению, исследованию и популяризации армянской культуры на международной арене. Его масштабные усилия по организации вернисажей, реставрации картин и возвращению в фокус общественного внимания наследия гениальной художницы магического реализма Гаянэ Хачатурян — яркий пример того, как древняя дружба двух народов продолжает приносить великие культурные плоды и в наши дни.
Самым поразительным и уникальным этнографическим явлением для всего Кавказа стало то, что местные дербентские армяне в большинстве своем свободно владели горско-еврейским языком (джуури). В Армянском квартале, на мануфактурах и общих рынках знание языка соседей было нормой, а не исключением. Армяне перенимали не просто слова, а глубокие бытовые и поведенческие привычки горских евреев. Это создало на стыке христианской и иудейской культур редчайший тип межэтнического взаимопонимания, когда два народа понимали друг друга без переводчиков.
Экономический расцвет Дербента ковался именно в тандеме этих общин. В XVIII–XIX веках, когда Южный Дагестан переживал промышленный бум благодаря виноделию и выращиванию марены красильной, армянские и горско-еврейские предприниматели выступали партнерами. Архивные хроники подтверждают, что купеческие дома армян (такие как Аванесовы или Серебряковы) создавали совместные торговые артели с горско-еврейскими промышленниками из семей Ханукаевых, Шальмиевых и Дадашевых. Они совместно арендовали земли у местных землевладельцев, координировали поставки товаров по Каспийскому морю и выстраивали общую инфраструктуру города.
В периоды тяжелых исторических испытаний, будь то опустошительные набеги прошлых веков или кровавые события Гражданской войны, горско-еврейские семьи и армяне проявляли высшую степень человеческой солидарности. Зафиксированы многочисленные случаи, когда во время погромов и артиллерийских обстрелов Армянского квартала горские евреи укрывали армянские семьи в своих магалах, спасая их от гибели. Армяне отвечали тем же, защищая еврейские дома и делясь последним кровом. Этот тотальный, многоуровневый опыт взаимодействия доказывает, что армянская община была важнейшей соединительной тканью Дербента, без которой невозможно представить целостную историю древнего города.
Купеческие династии, великие имена и утраченное наследие Саруханова
Экономическая мощь позволила армянской общине занять особое, привилегированное место в административной и общественной жизни Дербента. По данным камеральных описаний и исторических хроник исследователя Кавказа Е. И. Козубского, уже к началу XIX века структура общины была четко оформлена: среди сотен приходских семей выделялись потомки дворянских родов, священнослужители и купцы первой и второй гильдий. Армянские предприниматели не просто исправно платили налоги в городскую казну — они выступали в роли главных градостроителей, меценатов и выборных управленцев. На протяжении XVIII–XIX веков в Дербенте сформировался целый ряд влиятельных армянских купеческих имен и фамилий, оставивших глубокий след в истории края.
Антон Серебряков — один из самых авторитетных общественных деятелей города начала XIX века. В 1809 году он официально занимал пост старшины (главы) армянской общины Дербента. Под его руководством община консолидировала капиталы, расширила площади городских виноградников и наладила легальные каналы оптовых поставок кавказских вин в Астрахань и центральные губернии России. Крупные купцы из рода Серебряковых одними из первых среди кавказских армян удостоились званий потомственных почетных граждан.
Купцы Арутюновы, Давыдовы и Калантаровы — ключевые игроки на рынке промышленного шелководства и текстиля. Торговые дома этих династий владели крупными караван-сараями, где останавливались купцы Великого Волжского пути. Они вкладывали колоссальные средства в инфраструктуру Дербента: инвестировали в мощение городских улиц, первыми открывали общественные аптеки и содержали на балансе своих предприятий бесплатные лечебницы для рабочих.
Аванесовы, Долухановы и Прудоняны — пионеры дагестанского мареноводства и винокурения. Выращивая марену красильную на огромных плантациях в окрестностях Дербента, эти семьи сколотили миллионные состояния золотом. Полученные доходы направлялись на меценатство: Долухановы субсидировали приезд в город светских учителей, архитекторов и врачей, поднимая культурный уровень всей дербентской элиты.
Армяне Дербента создали уникальный прецедент «торговых сапёров» (как позже метко назовут армянских промышленников историки Кавказа). Благодаря их коммерческой хватке, европейскому вектору мышления и интеграции в российское правовое поле, древний город-крепость превратился в процветающий, ухоженный и благоустроенный индустриальный узел, транслирующий культуру веротерпимости и созидания.
Трагедия армянской мельницы Макара Саруханова
Печальным символом утраты материального наследия общины в новейшей истории стала судьба древней многоэтажной паровой мельницы Макара Саруханова на улице Сальмана. Это монументальное сооружение из темного обработанного ракушечника, построенное на рубеже XIX–XX веков, являлось ценнейшим памятником промышленной архитектуры Дербента. В годы Гражданской войны здание служило настоящим опорным пунктом — за хранившееся там зерно и муку проливали кровь, а его массивные стены выдерживали осады.
Несмотря на свой исторический статус и протесты ведущих ученых (включая руководителя Дербентской археологической экспедиции профессора Муртазали Гаджиева), историческое здание армянской мельницы было полностью снесено и уничтожено городскими властями накануне празднования 2000-летнего юбилея Дербента. Уникальные вековые камни Сарухановской мельницы, которые могли бы послужить материалом для научной реставрации разрушающихся участков Дербентской крепостной стены, были варварски ликвидированы. Этот снос нанес невосполнимый удар по живой архитектурной летописи города, наглядно продемонстрировав хрупкость исторической памяти в руках сменяющих друг друга администраций.
Интеллектуальная элита и плеяда просветителей: Имена, создававшие будущее Дербента
Если купеческие гильдии обеспечивали экономический каркас города, то армянская интеллигенция на протяжении XIX–XX веков выступала главным двигателем науки, образования, медицины и искусства в Южном Дагестане. Пройдя путь от выпускников первых церковно-приходских школ до признанных советских и российских академиков, дербентские армяне сформировали мощный культурный пласт, плодами которого регион пользуется по сей день.
Наука, историография и академическое признание
Седрак Бархударян (1898–1970) — выдающийся ученый, историк и академик: уроженец этих краев, он посвятил свою жизнь фундаментальному исследованию Кавказа. Именно его колоссальный многолетний труд «Страницы из истории Арцаха и армяно-албанских отношений», основанный на детальном анализе древнейших первоисточников (Страбона, Плиния, Птолемея), позволил современной науке по-новому взглянуть на этнополитическую карту раннесредневекового Прикаспия. Будучи блестящим специалистом по лапидарной эпиграфике, Бархударян спас от забвения сотни наскальных и каменных надписей региона.
Династия Тер-Габрелянов (Габреляновых) и вклад в кавказоведение: потомственные священники, просветители и предприниматели, ставшие живым связующим звеном между духовной и светской жизнью города. На протяжении поколений Тер-Габреляны финансировали содержание армянских приходских школ, обеспечивали город квалифицированными кадрами и активно участвовали в заседаниях городского общественного управления (ратуши).
Плеяда учителей и рождение светского образования
Долгое время Дербент оставался городом консервативного уклада, где образование ограничивалось религиозными школами. Именно армянские педагоги стали пионерами в создании классических гимназических и светских стандартов обучения, открывая двери к знаниям для детей всех национальностей.
Педагогическая династия Аллахвердовых — созидатели дербентского просвещения: уникальной страницей в истории городского образования стал многолетний самоотверженный труд учительской семьи Аллахвердовых. Эта потомственная интеллигентная династия дала Дербенту и республике в целом целую плеяду блестящих предметников, завучей и директоров школ, чей суммарный педагогический стаж исчисляется десятилетиями. Начав свой путь еще в первой половине XX века в период ликвидации безграмотности, учителя из рода Аллахвердовых преподавали точные науки, русский язык и литературу. Их отличал не просто высочайший академический уровень, но и глубокий кавказский гуманизм: они учили детей всех сословий и национальностей древнего Дербента, взращивая в них взаимное уважение и любовь к знаниям. Передавая «ген учителя» из поколения в поколение, династия Аллахвердовых сформировала высокие стандарты дербентской общеобразовательной школы, став живым примером этнокультурного вклада армян в будущее Дагестана. Примечательно, что и сегодня имя Карена Олеговича Аллахвердова неразрывно связано с общественной жизнью — он является Председателем правления Армянской культурно-религиозной общины Дербента, продолжая традиции защиты её исторического и духовного наследия.
Арменак Карапетян и становление дагестанской школы: легендарный дагестанский педагог и спортивный деятель. Работая в Дербенте, он прославился как выдающийся наставник, воспитавший целую плеяду борцов, включая первого олимпийского чемпиона из Дагестана Загалава Абдулбекова. Придя в образовательную систему города в первой половине XX века, Карапетян лично занимался ликвидацией безграмотности (ликбезом), организацией первых интернатов и подготовкой местных учительских кадров для Дербентского района.
Народные учителя из семей Долухановых, Аванесовых и Малхасян: страницы городских архивов и воспоминания старожилов хранят имена десятков армянских преподавателей математики, русского языка, физической культуры и географии, работавших в знаменитой Дербентской мужской гимназии и советских школах №1 и №11. Учителя из этих семей создавали передовые педагогические методики, воспитывая будущих врачей, инженеров и ученых Дагестана. Их преданность профессии заложила основы той самой высокой интеллектуальной планки, которой всегда славилась дербентская интеллигенция. Одним из ярких примеров была Варвара Малхасян — народная учительница первой половины XX века, одна из первых женщин-педагогов Дербента, стоявшая у истоков ликбеза в южном Дагестане.
Деятели искусства, зодчества и медицины
Шаген Александрович Айрапетов (1917–2007) — Заслуженный архитектор РСФСР: родившись в Дербенте, Айрапетов с детства впитывал уникальную монументальную пластику древних стен Нарын-Кала. Это юношеское увлечение переросло в дело всей жизни. Став одним из ведущих советских архитекторов, он проектировал знаковые общественные здания, жилые массивы и дворцы культуры по всему Советскому Союзу. В его строгом, но величественном стиле исследователи до сих пор улавливают отголоски каменного зодчества его малой родины.
Подвиг милосердия (доктора Калантарян, Панунцев и Шахназаров): нельзя не упомянуть и медицинскую элиту общины. В периоды, когда город охватывали опустошительные эпидемии холеры и малярии, шедшие с прикаспийских низин, на передовую борьбы за жизни горожан вставали армянские лекари и дипломированные доктора. Выпускники медицинских факультетов Харькова, Москвы и Санкт-Петербурга основывали первые стационарные больницы Дербента, закупали за свой счет редкие медикаменты и оказывали бесплатную помощь беднейшим слоям населения, невзирая на их веру и происхождение.
Вся эта многогранная созидательная палитра доказывает: армяне Дербента никогда не были замкнутой, изолированной общиной. Они щедро отдавали свой талант, интеллект и жизни ради процветания Дагестана, вписав свои имена золотыми буквами в его историю.
Армянский квартал: Утраченное сердце городского пространства
Особое место в урбанистической и этнокультурной истории Дербента занимал Армянский квартал. Его судьба отражает сложную траекторию развития общины: от эпохи бурного экономического процветания до постепенного угасания и окончательной утраты своего первоначального этнического облика в XX веке. Этот район города прошел путь от автономного центра христианской культуры до превращения в обычный городской массив, где о его создателях сегодня напоминают лишь молчаливые стены.
Исторически, по мере переселения армян из предгорных сел и других регионов Кавказа под защиту дербентской цитадели, в городе сложилось четкое этнорелигиозное зонирование. В то время как старая, верхняя (магальная) часть Дербента оставалась преимущественно мусульманской, в конце XVIII и на протяжении XIX века в так называемой нижней, европейской (новой) части города стал активно разрастаться Армянский квартал.
Этот район располагался в границах между древними оборонительными стенами, ближе к побережью Каспийского моря и новой административной площади. Квартал отличался от средневековых магалов своей планировкой: улицами, спланированными по европейскому образцу, и каменным зодчеством из ракушечника. Дома имели просторные крытые веранды, кованые балконы и глубокие подвалы, приспособленные для хранения вина и бочек с мареной. Именно здесь концентрировались лучшие торговые лавки, аптеки, фотоателье, постоялые дворы и административные здания, принадлежавшие армянским купеческим гильдиям. Смысловым и духовным ядром этого пространства, вокруг которого кипела общественная жизнь, стала величественная Церковь Святого Всеспасителя (Сурб Аменапркич), заложенная в 1870-х годах.
Переломным моментом, запустившим процесс угасания Армянского квартала, стали события Гражданской войны (1917–1920 гг.). Южный Дагестан оказался в вихре ожесточенных столкновений. Армянский квартал Дербента принял на себя тяжелейший удар: в ходе боевых действий и артиллерийских обстрелов города район подвергся масштабным разрушениям. Многие купеческие особняки были сожжены или разграблены, а сам храм Сурб Аменапркич получил серьезные повреждения.
С установлением советской власти богатые армянские купеческие династии были раскулачены, лишились своих домов и предприятий, а многие их представители были вынуждены эмигрировать. В 1930-е годы советские власти официально закрыли армянскую церковь. Квартал лишился своего сакрального стержня. Лишь в 1970–80-х годах здание отреставрировали, но передали под Музей ковра. На место уехавших, репрессированных или погибших армянских семей в пустующие дома центральной части города стали активно заселяться представители других народов Дагестана.
В послевоенные советские десятилетия и особенно в конце XX века процесс исхода армянского населения принял необратимый характер. Из некогда многотысячной общины в городе осталась лишь часть прежнего населения. Тем не менее, вопреки всем историческим бурям, община продолжает жить и бороться за свои права. По словам председателя правления Армянской культурно-религиозной общины Дербента Карена Аллахвердова, на сегодняшний день в городе проживает приблизительно 400 армянских семей. Эти люди остаются верны своей исторической родине, сохраняя память предков и надежду на возрождение духовной жизни.
Сегодня исторический Армянский квартал Дербента окончательно перестал быть армянским по своему этническому составу, превратившись в обычный городской массив, где лишь уцелевшие фасады XIX века напоминают о былых созидателях.
Вскоре на портале Dialogorg.ru выйдет полное интервью с главой армянской общины Дербента.
Борьба за веру: Судьба Храма Святого Всеспасителя и право на молитву
Центральным духовным, историческим и архитектурным символом армянского присутствия в древнем городе является Церковь Святого Всеспасителя (Сурб Аменапркич), расположенная по адресу улица Мазахира Рзаева, 7. Этот величественный крестово-купольный храм из тесаного ракушечника не просто украшает центр Дербента, но и является немым свидетелем как высочайшего культурного взлёта общины, так и её трагических испытаний в XX–XXI веках.
История возведения каменного храма неразрывно связана с именем великого армянского писателя и драматурга Габриэла Сундукяна. В 1850-х годах за свои прогрессивные взгляды он был сослан властями империи на Каспийское побережье, в Дербент. Именно Сундукян, обладавший глубокими инженерными и художественными познаниями, вызвался составить архитектурный проект новой церкви, которая должна была заменить обветшавшую к тому времени небольшую армянскую часовню.
Строительство храма шло более десяти лет — с 1860 по 1871 год, объединив всю общину. Возведение стен и купола финансировалось за счёт крупных пожертвований купеческой элиты: купца Сергея Качкачева, выделившего основные средства на возведение верхней части здания, и Ованеса Панунцева, на чьи личные деньги в 1888 году к западному фасаду церкви была гармонично пристроена высокая каменная колокольня. Построенный храм стал главным духовным маяком для христианского населения всего Южного Дагестана. Однако мирная жизнь общины вокруг церкви оборвалась с началом Гражданской войны, когда здание сильно пострадало от артиллерийских обстрелов.
В 1930-е годы церковь Сурб Аменапркич была насильно отобрана у верующих и национализирована. Почти полвека полуразрушенное здание использовалось под хозяйственные нужды. Ситуация изменилась в 1975 году, когда уникальный памятник архитектуры получил статус объекта культурного наследия федерального значения. В ходе масштабной научной реставрации (1976–1982 гг.) первоначальный внешний облик церкви удалось восстановить. Однако вместо возвращения законным владельцам советские власти передали здание государственному музею-заповеднику. С 1982 года и по сей день внутри бывшей церкви располагается Музей ковра и декоративно-прикладного искусства Дагестана.
С распадом СССР местная религиозная организация «Дербентский Приход Святого Всеспасителя (Сурб Аменапркич)» при поддержалке Епархии Армянской Апостольской Церкви (ААЦ) начала долгую борьбу за реституцию здания на основании Федерального закона № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения». Эта борьба переросла в затяжную судебную драму, сопровождающуюся глухими бюрократическими лабиринтами. В июне 2024 года Территориальное управление Росимущества в РД официально отказало армянской общине в предоставлении храма в безвозмездное пользование, ссылаясь на его статус и нахождение внутри музейных экспозиций. Армянская епархия обратилась с иском в Арбитражный суд, и летом 2026 года Арбитражный суд признал решение Росимущества незаконным, обязав ведомство повторно рассмотреть заявление верующих в месячный срок.
Текущая ситуация создает глубокий, болезненный прецедент, обнажающий трагедию целого этноса. Одна из редчайших раннехристианских общин на территории современной России, веками созидавшая культуру этого края, сегодня оказалась заложницей бездушных юридических казусов, глухих бюрократических лабиринтов и откровенного чиновничьего произвола. Люди, чьи предки по кирпичику возводили эти священные стены, лишены элементарного, базового права — права на полноценную, свободную молитву в своем родном доме.
Но вопреки несправедливости, армянская община Дербента отказывается сдаваться и терять веру. В этих тихих молитвах у музейных витрин звучит не слабость, а колоссальная духовная стойкость. Община верит, что этот крик о помощи, соединенный с вековой болью, наконец пробьет стену чиновничьего безразличия. Голос коренного христианского населения Дагестана должен быть услышан, а голос разума и исторической справедливости — преобладать над временными коммерческими интересами, возвращая храму его истинное, священное предназначение.
Статусный барьер: Отсутствие в списке коренных народов
Серьезным препятствием для институционального, языкового и культурного развития общины является юридический статус армян в республике. На сегодняшний день армяне не включены в официальный Перечень коренных малочисленных народов Республики Дагестан. Этот нормативно-правовой документ, утвержденный Постановлением Государственного Совета РД № 191, закрепляет статус «коренных» лишь за 14 титульными народами республики (а также русскими), что дает им право на этнокультурную поддержку, квотирование и защиту на государственном уровне.
Отсутствие армян в данном перечне, несмотря на их многовековую историю на этой земле, создает серьезные практические трудности.
Невозможность бюджетного финансирования родного языка: поскольку армяне юридически не признаны коренным этносом Дагестана, местная община лишена права на государственную поддержку национального образования. В Дербенте невозможно открыть полноценные классы или школы с изучением армянского языка за счет государственного бюджета. Преподавание родного языка, литературы и истории вынужденно ограничивается воскресными кружками.
Исключение из квотных и представительных механизмов: традиционная политическая система Дагестана опирается на строгое этнополитическое балансирование. Не имея статуса коренного народа, армянская община фактически исключена из механизмов гарантированного этнокультурного представительства в органах государственной власти, профильных министерствах и ведомствах, что усложняет донесение проблем общины до руководства республики.
Препятствия в сохранении исторического наследия: статус коренного малочисленного народа открывает доступ к федеральным и региональным целевым программам, грантам и субсидиям, направленным на защиту самобытной культуры и исторических памятников. Армянская община Дербента не может полноценно претендовать на эти бюджетные ресурсы. Это напрямую бьет по возможностям реставрации уникальных старинных памятников — например, угасающих надгробий на старом армянском некрополе Дербента или поддержания порядка вокруг памятных мест в окрестных селах.
Правовой вакуум и отсутствие институциональной поддержки создают условия, при которых молодое поколение дербентских армян постепенно теряет связь со своими корнями. Без языковой среды и официального признания заслуг их предков на государственном уровне молодежь либо полностью ассимилируется, либо стремится навсегда покинуть регион. Преодоление этого статусного барьера — базовое условие культурного выживания общины.
Заключение: Хрупкое равновесие многовековой земли
Судьба армянской общины Дербента — это не просто локальный вопрос одной этнической группы. Это индикатор сохранения того самого уникального «дербентского феномена» мультикультурализма, которым так гордится регион. Исторические корни армянского народа ушли глубоко в дагестанскую землю, став важной частью фундамента местной цивилизации.
Если сегодняшние правовые, имущественные и статусные трудности, подкрепленные варварским уничтожением таких памятников, как Сарухановская мельница, приведут к тому, что община начнет массово эмигрировать, это обернется невосполнимой трагедией. Уход армян нанесет колоссальный удар не только по оставшимся местным жителям, но и по Дагестану в целом. Регион потеряет уникальный пласт своей древней христианской истории, нарушится вековой баланс культур, а сам Дербент лишится одной из своих самых ярких и созидательных красок. Сохранение армянской общины, возвращение ее святынь и признание ее исторического статуса — это залог того, что древнейший город России останется живым памятником многонационального единства, справедливости и взаимного уважения.
Арман Акопян
Поделиться
Интересное
