Галина фон Мекк и Александр Таманян: последняя встреча в Ереване - Новости
14 августа 2026
82
ДИАЛОГ завершает публикацию фрагментов книги Галины фон Мекк «Как я их помню», которая была переиздана в 2019 году в Москве в издательстве «Икар». Вышла она под редакцией Дениса Андреевича фон Мекка, потомка семей Давыдовых, Чайковских, Мекков. Галина Николаевна была дочерью легендарного промышленника, мецената барона Николая Карловича фон Мекка (1863-1929). Долгие годы её связывала дружба с выдающимся российским и советским архитектором армянского происхождения, заложившим современный облик Еревана, мастером ретроспективного неоклассицизма Александром Ивановичем Таманяном (1978-1936).
О книге Галины фон Мекк «Как я их помню» с теплом рассказывает писатель, редактор Екатерина Неволина:
«Прочитала книгу мемуаров Галины фон Мекк "Как я их помню". Они - это и Петр Ильич Чайковский, и знаменитая бабушка Галины Николаевны - благодетельница Чайковского Надежда Филаретовна фон Мекк, и другие исторические лица и деятели культуры (Галина фон Мекк в детстве стала даже свидетельницей убийства Столыпина), а также, на мой взгляд, они - это непростые годы истории, на которые пришлась жизнь Галины Николаевны.
Я давно думала о том, как невероятно много испытаний выпало на долю людей, родившихся в самом начале XX века. Это время - чудовищное скопление кровавых и тяжелых событий.
Я не слишком часто читаю мемуары, но от этих невозможно оторваться. Во-первых, жизнь Галины фон Мекк похожа на захватывающий приключенческий роман (тут есть и немного мистики, и поиск клада, и побег, и многочисленные опасности и испытания - множество крутых жизненных поворотов), во-вторых, прекрасно описаны детали жизни начала и середины двадцатого века, подробности быта, мелочи, факты (меня, кстати, удивило, что девушка благородного происхождения из весьма обеспеченной семьи приучена к труду и даже одно время сама ведёт хозяйство), в-третьих, личность Галины фон Мекк вызывает искреннее уважение фактически во всем. Одно то, что она словами остановила солдатню, собиравшуюся изнасиловать её и ее спутницу, вызывает невероятное восхищение. То, как она не склоняла голову перед злобой и хамством, как вызволяла из застенков отца... Очень сильная личность.
Добавлю, что слог у Галины фон Мекк хороший, много красивых и превосходно описанных моментов, что, конечно, выдает привычку к письму. Кстати, Галина Николаевна много переводила, в том числе пьесы и художественную литературу, работала какое-то время костюмером в театре и вообще была женщиной очень разноплановой.
Могу порекомендовать книгу даже тем, кто не слишком интересуется мемуарной литературой, фактически в качестве захватывающего романа».
Итак, сама Галина Николаевна вспоминает:
«В Эривани нас принимал Таманов и его очаровательная жена, которая, как мне говорили, принадлежала к семье Лансере. Мы с ней быстро подружились, но эта дружба сердила Таманова, который считал, что я принадлежу только ему. Его жена скоро догадалась, что он в меня влюблён, но приняла это философски и не позволила себе расстраиваться.
Во время нашего пребывания в Эривани мы съездили к озеру Севан, расположенному на высоте около 1800 метров над уровнем моря. Дорога к нему вьётся по горным склонам и напоминает Швейцарию. Только горные образования отличаются, поскольку эта часть Кавказа имеет вулканическое происхождение.
Когда мы посетили Севан, там не было оздоровительных курортов. На озере стояли несколько рыболовных катеров и сторожевой корабль. Днём солнце было жаркое, но стоило ему зайти за горы, как поднимался холодный ветер. Ночь без мороза здесь редкое явление даже летом.
Сопровождал нас инженер Некрасов, руководивший строительством новой гидроэлектростанции. Это был худощавый человек с седыми волосами, контрастирующими с его молодым лицом и тёмными глазами. Из-за болезни лёгких он был приготовлен к пожизненному пребыванию на этом высокогорном озере. Но болезнь спасала его от смерти или ссылки. Будучи офицером царской армии, он был взят в плен красными во время гражданской войны. Таманову удалось отправить его в безопасное место и к чистому воздуху Севана.
По берегам озера мы бродили три дня. В районе Севана жили два совершенно различных народа – армяне, поселившиеся в горах над озером, и чистые северные русские, осевшие на берегах.
В 1925 году горцы жили здесь точно так же, как многие века назад. В больших квадратных домах они размещались вместе с животными. Буйволы, которые служили им вместо лошадей, не выносили холода, и поэтому их вынуждены были держать в домах. Вместо печей в этих домах была круглая яма, в которой помещался глиняный цилиндр, открытый сверху. Он служил семейным очагом. Пища готовилась на вертеле над огнём на дне цилиндра. После обеда в этом же цилиндре испекался хлеб.
Жена в доме постоянно хранила молчание. По обычаю, как только девушка выходила замуж, она должна была поверх рта надевать платок, который завязывался на затылке. Это не позволяло ей возражать своему мужу и хозяину, если он что-либо приказывал.
Мне казалось, что с буйволами здесь обращались лучше, чем с женщинами. Жены находились в таком положении, как ослы. На дороге в Эривани часто можно было видеть мужчину, шагающего с палочкой в руке, погоняющего тяжело нагруженного осла, и рядом не менее нагруженную жену.
Русские, живущие на берегах Севана, были совсем другими. Называли они себя субботниками.
Несколько столетий прошло с тех пор, как в Новгородском княжестве возникла религиозная секта, обратившаяся к иудейской вере. Эти сектанты верили в приход Мессии. Они были трудолюбивыми хозяевами на земле, держали скот и птицу, жили в бревенчатых срубах, крытых железной крышей. В целом это были люди зажиточные. Подружиться с ними было нелегко. Все они носили библейские имена и хорошо знали Ветхий Завет.
Как эти северные русские попали из Новгорода на Кавказ, как им удалось перебраться через горы и выйти к Севану, это, видимо, останется тайной. В исторических книгах, которые я читала, мне не удалось найти удовлетворительное объяснение этой загадки. Но когда я смотрю на карту России и думаю о трудностях, которые пришлось преодолеть этим людям на пути через Кавказский хребет, я только могу восхищаться их мужеством и настойчивостью. Много написано об отцах-паломниках (переселенцах в Америку), а недавно и о казаках, перешедших через Гималаи, но уверена, что долгий путь из Новгорода к берегам Севана, пройденный более четырёхсот лет назад, оказался труднее.
В последний день на Севане забросили сети. Вытянули их полными крупной розовой форели, которой славится это высокогорное озеро. В тот вечер в нашу честь устроили превосходный ужин. Хозяйничал Некрасов, среди гостей был один русский инженер, который также работал на сооружении плотины, один из народных комиссаров Армении и некоторые другие официальные гости. Мы сидели в большой комнате за круглым столом у широкого окна, выходящего на озеро. Когда стемнело, наш хозяин принёс свечи, воткнутые в горлышки бутылок. Все мы были едва знакомы друг с другом, но недоверия, ставшей уродливой частью нашей жизни после революции, здесь не чувствовалось. Далеко от повседневных забот, наслаждаясь вкусной рыбой и холодным кавказским вином, мы забыли обо всех превратностях жизни и сидели, оживлённо беседуя, пока высоко в небе не засияла луна и морозец не покрыл серебром землю.
Утром всё очарование прошло. Комиссар с компанией уехали в Эривань, инженеры отправились на работу, а мы с Наташей с грустью покидали Севан. Да и наше южное путешествие подходило к концу.
Пришли вести, которых мы давно ожидали. На специальном поезде из Москвы прибывал профессор Ломоносов с группой молодых инженеров. Построенный немецкой фирмой M.A.N., первый дизель-электрический локомотив испытывался на наших железных дорогах, и в качестве гостя профессора Ломоносова на этом поезде ехал мой отец.
Прибытие поезда было настоящим праздником. На вокзале гремела музыка, поезд встречали с множеством цветов. Прибывшие гости намеревались осмотреть новые здания и другие сооружения. Я надеялась, что в моё отсутствие смущающая меня страсть Таманова поостынет, но ничего не изменилось. Он, видимо, всё ещё верил, что я отвечу на его чувство. Но всё, что мне удалось добиться, это его рассердить. Полагаю, что его состояние можно было объяснить только наступающей слепотой. Я не могла его убедить, что мой отказ ничего общего не имеет с его несчастьем. Он просто не хотел слышать «нет». Страдала его гордость.
Последние дни в Эривани были ужасны. Таманов даже не желал со мной разговаривать. Когда я пришла с ним попрощаться, он повернулся ко мне спиной. Я ушла из дома, чувствуя себя несправедливо жестокой. Это не должно было кончиться так.
Мы не предвидели тогда, что несчастья Таманова на этом не завершаться. В следующем году он потерял любимую дочь, а вскоре после этого умерла его жена. С кончиной нашего дорогого друга доктора Постникова связь с семьёй Таманова оборвалась.
Фотографии Екатерины Неволиной (социальная сеть в контакте).
Источники:
Галина фон Мекк «Как я их помню» / под редакцией Д.А. фон Мекка. – М.: Издательство ИКАР, 2019
Джангиров Павел, Олюнина В. «Львы Мологи. По русским следам Александра Таманяна». Второе дополненное издание при поддержке Палаты архитекторов Республики Армении Ер., «ВМВ-ПРИНТ 2019
О книге Галины фон Мекк «Как я их помню» с теплом рассказывает писатель, редактор Екатерина Неволина:
«Прочитала книгу мемуаров Галины фон Мекк "Как я их помню". Они - это и Петр Ильич Чайковский, и знаменитая бабушка Галины Николаевны - благодетельница Чайковского Надежда Филаретовна фон Мекк, и другие исторические лица и деятели культуры (Галина фон Мекк в детстве стала даже свидетельницей убийства Столыпина), а также, на мой взгляд, они - это непростые годы истории, на которые пришлась жизнь Галины Николаевны.
Я давно думала о том, как невероятно много испытаний выпало на долю людей, родившихся в самом начале XX века. Это время - чудовищное скопление кровавых и тяжелых событий.
Я не слишком часто читаю мемуары, но от этих невозможно оторваться. Во-первых, жизнь Галины фон Мекк похожа на захватывающий приключенческий роман (тут есть и немного мистики, и поиск клада, и побег, и многочисленные опасности и испытания - множество крутых жизненных поворотов), во-вторых, прекрасно описаны детали жизни начала и середины двадцатого века, подробности быта, мелочи, факты (меня, кстати, удивило, что девушка благородного происхождения из весьма обеспеченной семьи приучена к труду и даже одно время сама ведёт хозяйство), в-третьих, личность Галины фон Мекк вызывает искреннее уважение фактически во всем. Одно то, что она словами остановила солдатню, собиравшуюся изнасиловать её и ее спутницу, вызывает невероятное восхищение. То, как она не склоняла голову перед злобой и хамством, как вызволяла из застенков отца... Очень сильная личность.
Добавлю, что слог у Галины фон Мекк хороший, много красивых и превосходно описанных моментов, что, конечно, выдает привычку к письму. Кстати, Галина Николаевна много переводила, в том числе пьесы и художественную литературу, работала какое-то время костюмером в театре и вообще была женщиной очень разноплановой.
Могу порекомендовать книгу даже тем, кто не слишком интересуется мемуарной литературой, фактически в качестве захватывающего романа».
Итак, сама Галина Николаевна вспоминает:
«В Эривани нас принимал Таманов и его очаровательная жена, которая, как мне говорили, принадлежала к семье Лансере. Мы с ней быстро подружились, но эта дружба сердила Таманова, который считал, что я принадлежу только ему. Его жена скоро догадалась, что он в меня влюблён, но приняла это философски и не позволила себе расстраиваться.
Во время нашего пребывания в Эривани мы съездили к озеру Севан, расположенному на высоте около 1800 метров над уровнем моря. Дорога к нему вьётся по горным склонам и напоминает Швейцарию. Только горные образования отличаются, поскольку эта часть Кавказа имеет вулканическое происхождение.
Когда мы посетили Севан, там не было оздоровительных курортов. На озере стояли несколько рыболовных катеров и сторожевой корабль. Днём солнце было жаркое, но стоило ему зайти за горы, как поднимался холодный ветер. Ночь без мороза здесь редкое явление даже летом.
Сопровождал нас инженер Некрасов, руководивший строительством новой гидроэлектростанции. Это был худощавый человек с седыми волосами, контрастирующими с его молодым лицом и тёмными глазами. Из-за болезни лёгких он был приготовлен к пожизненному пребыванию на этом высокогорном озере. Но болезнь спасала его от смерти или ссылки. Будучи офицером царской армии, он был взят в плен красными во время гражданской войны. Таманову удалось отправить его в безопасное место и к чистому воздуху Севана.
По берегам озера мы бродили три дня. В районе Севана жили два совершенно различных народа – армяне, поселившиеся в горах над озером, и чистые северные русские, осевшие на берегах.
В 1925 году горцы жили здесь точно так же, как многие века назад. В больших квадратных домах они размещались вместе с животными. Буйволы, которые служили им вместо лошадей, не выносили холода, и поэтому их вынуждены были держать в домах. Вместо печей в этих домах была круглая яма, в которой помещался глиняный цилиндр, открытый сверху. Он служил семейным очагом. Пища готовилась на вертеле над огнём на дне цилиндра. После обеда в этом же цилиндре испекался хлеб.
Жена в доме постоянно хранила молчание. По обычаю, как только девушка выходила замуж, она должна была поверх рта надевать платок, который завязывался на затылке. Это не позволяло ей возражать своему мужу и хозяину, если он что-либо приказывал.
Мне казалось, что с буйволами здесь обращались лучше, чем с женщинами. Жены находились в таком положении, как ослы. На дороге в Эривани часто можно было видеть мужчину, шагающего с палочкой в руке, погоняющего тяжело нагруженного осла, и рядом не менее нагруженную жену.
Русские, живущие на берегах Севана, были совсем другими. Называли они себя субботниками.
Несколько столетий прошло с тех пор, как в Новгородском княжестве возникла религиозная секта, обратившаяся к иудейской вере. Эти сектанты верили в приход Мессии. Они были трудолюбивыми хозяевами на земле, держали скот и птицу, жили в бревенчатых срубах, крытых железной крышей. В целом это были люди зажиточные. Подружиться с ними было нелегко. Все они носили библейские имена и хорошо знали Ветхий Завет.
Как эти северные русские попали из Новгорода на Кавказ, как им удалось перебраться через горы и выйти к Севану, это, видимо, останется тайной. В исторических книгах, которые я читала, мне не удалось найти удовлетворительное объяснение этой загадки. Но когда я смотрю на карту России и думаю о трудностях, которые пришлось преодолеть этим людям на пути через Кавказский хребет, я только могу восхищаться их мужеством и настойчивостью. Много написано об отцах-паломниках (переселенцах в Америку), а недавно и о казаках, перешедших через Гималаи, но уверена, что долгий путь из Новгорода к берегам Севана, пройденный более четырёхсот лет назад, оказался труднее.
В последний день на Севане забросили сети. Вытянули их полными крупной розовой форели, которой славится это высокогорное озеро. В тот вечер в нашу честь устроили превосходный ужин. Хозяйничал Некрасов, среди гостей был один русский инженер, который также работал на сооружении плотины, один из народных комиссаров Армении и некоторые другие официальные гости. Мы сидели в большой комнате за круглым столом у широкого окна, выходящего на озеро. Когда стемнело, наш хозяин принёс свечи, воткнутые в горлышки бутылок. Все мы были едва знакомы друг с другом, но недоверия, ставшей уродливой частью нашей жизни после революции, здесь не чувствовалось. Далеко от повседневных забот, наслаждаясь вкусной рыбой и холодным кавказским вином, мы забыли обо всех превратностях жизни и сидели, оживлённо беседуя, пока высоко в небе не засияла луна и морозец не покрыл серебром землю.
Утром всё очарование прошло. Комиссар с компанией уехали в Эривань, инженеры отправились на работу, а мы с Наташей с грустью покидали Севан. Да и наше южное путешествие подходило к концу.
Пришли вести, которых мы давно ожидали. На специальном поезде из Москвы прибывал профессор Ломоносов с группой молодых инженеров. Построенный немецкой фирмой M.A.N., первый дизель-электрический локомотив испытывался на наших железных дорогах, и в качестве гостя профессора Ломоносова на этом поезде ехал мой отец.
Прибытие поезда было настоящим праздником. На вокзале гремела музыка, поезд встречали с множеством цветов. Прибывшие гости намеревались осмотреть новые здания и другие сооружения. Я надеялась, что в моё отсутствие смущающая меня страсть Таманова поостынет, но ничего не изменилось. Он, видимо, всё ещё верил, что я отвечу на его чувство. Но всё, что мне удалось добиться, это его рассердить. Полагаю, что его состояние можно было объяснить только наступающей слепотой. Я не могла его убедить, что мой отказ ничего общего не имеет с его несчастьем. Он просто не хотел слышать «нет». Страдала его гордость.
Последние дни в Эривани были ужасны. Таманов даже не желал со мной разговаривать. Когда я пришла с ним попрощаться, он повернулся ко мне спиной. Я ушла из дома, чувствуя себя несправедливо жестокой. Это не должно было кончиться так.
Мы не предвидели тогда, что несчастья Таманова на этом не завершаться. В следующем году он потерял любимую дочь, а вскоре после этого умерла его жена. С кончиной нашего дорогого друга доктора Постникова связь с семьёй Таманова оборвалась.
Фотографии Екатерины Неволиной (социальная сеть в контакте).
Источники:
Галина фон Мекк «Как я их помню» / под редакцией Д.А. фон Мекка. – М.: Издательство ИКАР, 2019
Джангиров Павел, Олюнина В. «Львы Мологи. По русским следам Александра Таманяна». Второе дополненное издание при поддержке Палаты архитекторов Республики Армении Ер., «ВМВ-ПРИНТ 2019
Поделиться
Интересное
