Dialogorg.ru: На руинах империи: две стороны наследия Мустафы Кемаля Ататюрка - Новости

Фигура Мустафы Кемаля Ататюрка на протяжении уже более века остаётся в центре острых исторических и политических дискуссий. Однако в армянском обществе о реальной роли этого политика знают сравнительно мало, а его образ зачастую воспринимается фрагментарно либо исключительно в одной плоскости — как прямого продолжателя дела младотурок. Между тем, чтобы понимать логику формирования современной Турции и её политики в регионе, необходимо видеть эту фигуру во всей её полноте и противоречивости.

Настоящая статья ставит целью представить целостный, многогранный портрет Ататюрка без идеологических штампов и упрощений. Для самой Турции он — бессменный «отец нации», полководец, спасший страну от окончательного раздела после Первой мировой войны, и реформатор, за считаные годы превративший теократическую монархию в светскую республику европейского образца. Но за фасадом триумфальной модернизации скрывается сложная и трагическая история создания моноэтнического государства. Строительство новой Турции сопровождалось жёстким подавлением национальных меньшинств, юридическим закреплением результатов Геноцида армян, насильственными депортациями греков и черкесов, а также политическими чистками вчерашних соратников. Взгляд на Ататюрка в полном масштабе позволяет увидеть реальную картину того, как рождалась Турецкая Республика и какую цену заплатили за это народы бывшей Османской империи.

Об этом в статье Армана Акопяна для Dialogorg.ru.

Биография и этнические корни: балканский след будущего «Отца турок»

Мустафа Кемаль родился весной 1881 года в портовом греческом городе Салоники, который в конце XIX века представлял собой многонациональный и космополитичный узел Османской империи. Его отец, Али Рыза-эфенди, служил мелким таможенным чиновником, а позднее занялся торговлей лесом. Мать, Зюбейде-ханым, происходила из крестьянской семьи, жившей в районе Лангазы к западу от Салоник.

Вопрос об этническом происхождении самого Ататюрка остаётся предметом споров среди историков. Официальная турецкая историография настаивает на том, что оба его родителя принадлежали к тюркам-юрюкам, переселившимся на Балканы из анатолийского региона Конья или Айдын в эпоху османских завоеваний. Однако многие независимые исследователи и биографы — в частности, Эндрю Манго, Гарольд Армстронг и Эрнест Йек — указывают на балканские корни семьи. Род отца происходил из селения Коджаджик (ныне Северная Македония), населённого преимущественно албанцами и славянами-мусульманами (торбешами). Ряд историков полагает, что Али Рыза-эфенди имел албанское или македонское происхождение, а светловолосая и голубоглазая Зюбейде-ханым могла происходить из среды исламизированных македонцев (торбешей) или болгар-помаков. Вне зависимости от точной генеалогии, среда его детства была типично балканской.

Рано потеряв отца, Мустафа вопреки воле матери, желавшей для него духовной карьеры, выбрал военную стезю. Окончив военную академию в Стамбуле в 1905 году, он прошёл через горнило Итало-турецкой и Балканских войн, а мировую известность приобрёл в 1915 году во время Дарданелльской операции (битвы при Галлиполи), где его дивизия остановила наступление войск Антанты.



Рождение Республики и ставка на мухаджиров

Поражение Османской империи в Первой мировой войне и подписание Севрского договора 1920 года поставили под вопрос само существование турецкой государственности. Возглавив в 1919 году национально-освободительное движение в Анатолии, Мустафа Кемаль создал в Анкаре альтернативный центр власти — Великое национальное собрание Турции (ВНСТ). Одержав победу в войне за независимость против греческих войск и дипломатически переиграв державы Антанты на Лозаннской конференции 1923 года, он добился международного признания новых границ страны. В ноябре 1922 года был упразднён султанат, а 29 октября 1923 года провозглашена Турецкая Республика, первым президентом которой стал Кемаль.

Важнейшей социальной и демографической опорой нового режима стали мухаджиры — миллионы мусульманских беженцев и переселенцев, хлынувших в Анатолию с Балкан, Кавказа и Крыма по мере распада империи. Только в рамках греко-турецкого обмена населением в середине 1920-х годов в Турцию прибыли около 400–500 тысяч мусульман из Греции, а в последующие годы поток переселенцев из Югославии, Болгарии и Румынии продолжился.

Сам выходец из Салоник, Ататюрк называл мухаджиров «дорогой памятью об утраченных землях». Кемалистское правительство проводило политику ускоренной натурализации переселенцев, наделяя их землями, домами и предприятиями, ранее принадлежавшими депортированным христианам. Потерявшие прежнюю родину и обязанные своим новым социальным статусом Анкаре, балканские и кавказские мухаджиры стали самой преданной социальной базой Ататюрка и проводниками его идеологии унитарного турецкого национализма.



Разгром младотурок и продолжение политики присвоения армянского наследия

Отношения Мустафы Кемаля с партией младотурок «Единение и прогресс» («Иттихад ве Теракки»), организовавшей Геноцид армян 1915 года, носили сложный, прагматический характер. В годы Первой мировой войны Кемаль находился в оппозиции правящему триумвирату (Энверу, Талаату и Джемалю), критикуя их за втягивание империи в войну на стороне Германии. Однако после 1919 года многие бывшие функционеры и боевики «Иттихад» влились в кемалистское движение, видя в нём инструмент спасения страны.

Когда же власть Ататюрка укрепилась, уцелевшие лидеры младотурок превратились для него в опасных политических конкурентов. Поводом для окончательной расправы стал раскрытый в июне 1926 года в Измире заговор с целью покушения на президента. Организованные в Измире и Анкаре показательные «Суды независимости» стали инструментом тотальной зачистки политического поля. По обвинению в заговоре и прошлых преступлениях были казнены ведущие деятели младотурок, включая одного из главных идеологов и финансистов «Единения и прогресса» Джавид-бея, а также доктора Назыма — одного из непосредственных организаторов Геноцида армян.

Парадокс истории заключался в том, что, физически уничтожив верхушку младотурок, Ататюрк на государственном уровне продолжил и юридически закрепил экономические и демографические итоги их политики в отношении армян. После поражения в Первой мировой войне османское правительство в Стамбуле под давлением союзников приняло закон от 12 января 1920 года, позволявший выжившим армянам возвращаться и требовать реституции своего имущества. Однако кемалистский парламент в Анкаре 14 сентября 1922 года отменил этот акт, вернув в действие конфискационное законодательство 1915 года.

15 апреля 1923 года были приняты новые законы, учредившие «Комиссии по брошенному имуществу» (Emval-i Metruke). Тысячи армянских домов, земельных наделов, магазинов, банковских счетов и ремесленных мастерских были окончательно национализированы и переданы государству или новым владельцам. Возвращение беженцев в места их исторического проживания было фактически заблокировано, а многовековое армянское культурное и материальное присутствие в Анатолии подверглось планомерному стиранию.

Армянский след в личной биографии Ататюрка

Несмотря на жёсткую государственную политику по вытеснению армянского наследия, в личной и политической биографии самого Ататюрка судьбы представителей армянского народа оставили удивительный и глубокий след.

Когда в 1934 году парламент присвоил Мустафе Кемалю фамилию «Ататюрк», возникла необходимость в новом, выразительном автографе. Разработать его поручили известному стамбульскому каллиграфу и преподавателю чистописания армянского происхождения Акопу Ваграму Черчияну. Он подготовил пять эскизов, из которых президент выбрал тот самый каллиграфический росчерк, который впоследствии стал главным визуальным символом турецкой государственности.

Одним из ближайших соратников президента в проведении языковой реформы был выдающийся лингвист-полиглот Акоп Мартаян. По поручению Кемаля он стал первым генеральным секретарём и главным специалистом Турецкого лингвистического общества, участвуя в очищении языка от арабских и персидских заимствований. Именно Мартаян предложил парламенту присвоить лидеру нации фамилию «Ататюрк» («Отец турок»), а сам Мустафа Кемаль в знак признательности даровал учёному фамилию Дилачар («Открывающий язык»).

Не имея собственных детей, Ататюрк усыновил и удочерил восьмерых приёмных детей. Самой знаменитой из них стала Сабиха Гёкчен — первая в Турции женщина — военный пилот, чьё имя сегодня носит второй международный аэропорт Стамбула. Долгие десятилетия её биография считалась образцовой, пока в 2004 году журналист Грант Динк не опубликовал архивные свидетельства о том, что Сабиха была армянской сиротой по имени Хатун Себилджян, потерявшей семью в 1915 году и взятой Ататюрком из приюта.



Ликвидация греческого присутствия и подавление черкесского фактора

Строительство мононационального турецкого государства требовало устранения всех крупных этнических и политических центров силы в Анатолии.

В отношении греческого населения переломным моментом стал финал Греко-турецкой войны в сентябре 1922 года, кульминацией которого стала катастрофа и пожар Смирны (Измира), вынудившие сотни тысяч греков бежать из Малой Азии. Лозаннская конвенция об обмене населением, подписанная 30 января 1923 года, придала этому процессу международно-правовой статус. Около 1,2–1,3 миллиона православных греков Анатолии и Восточной Фракии были принудительно депортированы в Грецию (исключение сделали лишь для общины Стамбула и двух островов в Эгейском море). Тем самым было окончательно ликвидировано трёхтысячелетнее греческое присутствие в Малой Азии.

Не менее жёстко Ататюрк нейтрализовал черкесский фактор, который на начальном этапе войны за независимость играл ключевую роль в вооружённой борьбе. Выходцы с Северного Кавказа занимали высокие посты в османской армии и разведке, а отряды легендарного командира Черкеса Этхема в 1919–1920 годах спасли национальное движение в Анкаре от разгрома, подавив ряд антикемалистских восстаний. Однако Этхем выступал против подчинения своих партизанских сил регулярному командованию, а часть черкесской элиты в регионе Южного Мраморья (Гёнен и Маньяс) начала выдвигать идеи культурной и административной автономии.

В начале 1921 года кемалистские войска разгромили формирования Черкеса Этхема, который был вынужден бежать, а в 1924 году был включён в знаменитый «Список 150» — перечень лиц, объявленных персонами нон грата и лишённых гражданства. Целый ряд черкесских сёл в районах Гёнен и Маньяс подвергся принудительной депортации во внутренние районы Восточной Анатолии, черкеские школы и общественные организации были закрыты, а оставшиеся в элите деятели кавказского происхождения (такие как бывший премьер-министр Рауф Орбай или дипломат Бекир Сами) были отстранены от власти или отправлены в изгнание в ходе чисток 1926 года. В новой Турции провозглашался единый принцип: «Счастлив тот, кто говорит: я турок», что исключало любые разговоры об автономии мусульманских меньшинств — будь то черкесы или курды.



Строительство светской республики: радикальная вестернизация

Зачистив политическое пространство и обеспечив этноконфессиональную однородность страны, Ататюрк приступил к беспрецедентной по скорости культурно-правовой революции, вошедшей в историю как «шесть стрел» кемализма. Его целью был полный разрыв с османским клерикальным прошлым и принудительное включение Турции в западную цивилизацию.

В марте 1924 года был упразднён Халифат — многовековой символ духовного единства исламского мира, а члены османской династии изгнаны из страны. Были закрыты шариатские суды и медресе, запрещены суфийские ордена (тарикаты), а в 1928 году из конституции исключили положение об исламе как государственной религии. На смену мусульманскому праву пришли адаптированные европейские кодексы — швейцарский гражданский, итальянский уголовный и немецкий торговый.

В 1928 году арабская вязь была в кратчайшие сроки заменена латинизированным турецким алфавитом, что позволило резко повысить уровень грамотности, но одновременно отрезало новые поколения от османского письменного наследия. Страна перешла на григорианский календарь, метрическую систему мер и сделала выходным днём воскресенье вместо пятницы.

В 1925 году «Закон о шляпе» запретил ношение традиционной фески как символа отсталости, обязав мужчин носить европейские головные уборы. Женщины получили равные права при разводе и наследовании, а в 1934 году — избирательное право (раньше, чем во многих странах Европы). В том же 1934 году был принят закон об обязательном введении фамилий.



Особые отношения с Советской Россией

Успех кемалистского движения на международной арене был бы невозможен без стратегического союза с Советской Россией. В 1920 году обе страны находились в международной изоляции и противостояли странам Антанты: большевики сражались с интервентами, а Анкара вела войну за выживание.

В апреле 1920 года Мустафа Кемаль направил письмо Владимиру Ленину с предложением установить дипломатические отношения и оказать Турции военную и финансовую помощь. Москва откликнулась незамедлительно. В течение 1920–1922 годов Советская Россия передала кемалистам свыше 10 миллионов золотых рублей, десятки тысяч винтовок, миллионы патронов, артиллерийские орудия и боеприпасы, что сыграло решающую роль в победе турецкой армии над греками.

Политическим закреплением этого альянса стал Московский договор «о дружбе и братстве» от 16 марта 1921 года (и последовавший за ним Карсский договор), который определил северо-восточную границу Турции. По условиям этих соглашений к Турции отошли Карсская область и Сурмалинский уезд (включая гору Арарат), Батум остался за Советской Грузией, а Нахичевань был передан под протекторат Советского Азербайджана. При этом союз с Москвой носил для Ататюрка сугубо геополитический характер: принимая советское золото и оружие, внутри страны он жёстко преследовал турецких коммунистов, не допуская распространения большевистской идеологии.



Малоизвестные страницы жизни

За бронзовым образом вождя скрывался человек со сложным характером, неожиданными увлечениями и личными драмами:

В 1925 году Ататюрк выкупил заболоченные и бесплодные земли на окраине Анкары и лично руководил созданием «Лесного хозяйства Ататюрка» (Atatürk Orman Çiftliği). Он сам садился за руль трактора, изучал агрономию и превратил пустырь в цветущий парк с собственным производством и зоопарком, чтобы доказать согражданам возможность возрождения истощённой анатолийской земли.

В январе 1923 года Кемаль женился на Латифе Ушаклыгиль — дочери богатого измирского судовладельца, получившей юридическое образование в Сорбонне. Она не носила чадру, свободно владела несколькими языками и сопровождала мужа в поездках по стране. Однако бурный, властный характер обоих супругов привёл к тому, что уже в августе 1925 года брак распался. Больше Ататюрк не женился.

В личной библиотеке Ататюрка насчитывалось около четырёх тысяч томов по истории, философии, лингвистике и военному делу, многие из которых испещрены его пометками на полях. В 1937 году, незадолго до смерти, он лично написал небольшой учебник по геометрии, в котором придумал и ввёл в турецкий язык современные математические термины (такие как «треугольник», «угол», «диаметр»), заменив ими громоздкие арабо-персидские слова.

На протяжении всей жизни Ататюрк отличался аскетизмом в быту, но с юности много курил и злоупотреблял алкоголем (особенно анисовой водкой ракы), проводя долгие ночные заседания с соратниками за обсуждением государственных реформ. Тяжёлые нагрузки и многолетняя привычка привели к развитию цирроза печени, от которого он скончался 10 ноября 1938 года во дворце Долмабахче в Стамбуле в возрасте 57 лет.

Заключение

Историческая роль Мустафы Кемаля Ататюрка не укладывается в рамки однозначных оценок. Он сумел совершить то, что казалось невозможным в 1919 году: собрал осколки рухнувшей империи, отстоял суверенитет страны и за полтора десятилетия вывел турецкое общество из средневекового уклада в современность. Созданные им светские институты, система образования и вектор на модернизацию определили облик Турции на столетие вперёд.

Вместе с тем фундамент этого государства был заложен ценой глубоких исторических травм. Политика форсированной гомогенизации нации обернулась окончательным вытеснением греческого населения, подавлением национальных устремлений черкесов и курдов, а также правовым закреплением экспроприации имущества и культурного наследия армянского народа. Наследие Ататюрка остаётся зеркалом эпохи радикального национализма XX века, где триумф государственного строительства одной нации был неразрывно связан с трагедией и исчезновением других.

На фотографиях:

1. Мустафа Кемаль Ататюрк

2. Мустафа Кемаль Ататюрк

3. Депортация греческого населения из Смирны  — ныне Измир

4. Приемная дочь Ататюрка, этническая армянка — Сабиха Гёкчен (Хатун Себилджян)

5.  Мустафа Кемаль Ататюрк и черкесский отряд Черкеса Этхема

6.  Мустафа Кемаль Ататюрк и советские большевики 1921 год

7. Мустафа Кемаль Ататюрк с супругой Латифе Ушаклыгиль 

Источник: Dialogorg.ru