Проект Конституции Лорис-Меликова представлен в Историческом музее - Новости
В Государственном историческом музее на выставке «Александр II, Освободитель» представлен Проект Конституции российского военного и государственного деятеля Михаила-Тариэловича Лорис-Меликова. Она посвящена 200 летию со дня рождения императора Александра II (1818–1881) — одного из самых значимых правителей России за всю ее многовековую историю.
Выбор этой площадки также связан с самим созданием этого музея. В августе 1875 года император Александр II лично заложил камень в основание будущего музея. В мае 1883 года, в дни коронационных торжеств, Исторический музей был торжественно открыт его сыном, императором Александром III.
Участниками выставочного проекта стали Государственный Эрмитаж, Государственный музей–заповедник "Царское Село", Егорьевский историко–художественный музей, Государственный архив Российской Федерации.
До 15 октября в этих залах будут представлены уникальные документы и экспонаты. Воссоздана сама атмосфера эпохи: звучит марш, который для торжественной церемонии восшествия на престол российского императора написал Иоганн Штраус.
Большая часть экспозиции посвящена отмене крепостного права 3 марта (19 февраля по ст.ст.) 1861 года: указ был подписан пером, его можно увидеть в витринах вместе с оружием царя, воевавшего на Кавказе с турками, с крестиком, сделанным из стекла кареты, которую и взорвали народовольцы 1 марта 1881 года. Покушений на царя было много, эти истории также представлены в фотографиях, картинах и скульптурах. Прежде всего речь идет о покушении Дмитрия Каракозова 4 апреля 1866 года, чью руку отвел шапочных дел мастер Осип Комиссаров, поляка Антона Березовского в Париже в мае 1867 года, Александра Соловьева (2 (14 апреля) апреля 1879 года (Светлый понедельник), террористическом акте Степана Халтурина в Зимнем дворце в 1880 году.
«Конституция Лорис-Меликова» была призвана стать судьбоносным документом для России, но так и осталась лежать на столе императора. Он одобрил ее 1 марта 1881 года, но подписать не успел. В тот роковой день Михаил Тариэлович настоятельно советовал государю не совершать поездку, так как знал о готовящемся покушении.
Гравюра с изображением Михаила Лорис-Меликова, фотография обер-прокурора Константина Победоносцева, Проект Конституции – уже с синим карандашом Александра III находятся в одной витрине. Подпись нового монарха различима: «Слава Богу, этот преступный и спешный шаг к конституции не был сделан и весь этот фантастический проект был отвергнут в Совете Министров весьма незначительным меньшинством». Над этими артефактами помещена картина, изображающая покоящегося на смертном одре Александра II кисти Константина Маковского.
Как писали об этом событии историки ( ряд источников хранится в Государственной публичной библиотеки) это была пиррова победа консервативно-монархических сил. Закупорка каналов общественной жизни привела к перегреву русского государственного котла. «Фараонова колесница» самодержавия вернулась на путь, каким она следовала до «диктатуры сердца», и упрямо двинулась по нему, все более увязая в грязи и крови.
На совещании 8 марта, собранном новым царем, группа министров –среди них Абаза, Милютин, Сольский, Сабуров, Набоков — пытались доказать, что в проектах «конституции нет и тени» и что «трон не может опираться исключительно на миллион штыков и армию чиновников». Бледный как полотно Победоносцев произнес длинную речь о смертельной опасности, грозящей России от любых представительных учреждений.
Несмотря на позднее данное ему громкое имя конституции, проект Лорис-Меликова предусматривал лишь самые робкие шаги к конституционному ограничению самодержавия. Основная идея состояла в привлечении общественности к сотрудничеству с правительством, а представителей третьего сословия (крупных городов и земства) — к законотворческой деятельности путём разового созыва представительного органа с законосовещательными правами. Право законодательной инициативы при этом сохранялось за монархом.
За аналог Лорис принял Редакционные комиссии 1858 года, трудившиеся над проектом крестьянской реформы, а император должен был назначить (на временной основе) две комиссии — финансовую и административную. На их рассмотрение предполагалось представить проекты реформы губернского управления (пересмотр земского и городового положений) и продолжения крестьянской реформы (перевод бывших крепостных на обязательный выкуп со снижением выкупных платежей).
На следующем этапе планировалось обсуждение этих законопроектов комиссиями с участием выборных представителей значительных городов и земского управления. Но Победоносцев счел уместным напомнить про Генеральные штаты, созванные накануне французской революции в 1789 году, обвинил земства и новые суды, в которые поклялся никогда ногой не ступать, ужасался свободе печати. Даже многоопытные министры нервно вздрагивали в некоторых местах речи Победоносцева, где оратор вещал, что реформы прошлого царствования были роковым заблуждением.
Примечательно, что сам убитый император еще в те времена, когда его дети подрастали (любимый сын и надежда царя Николай Александрович скоропостижно скончался в Ницце в 1865 году), пригласил Победоносцева учить их закону. Реакционером Константин Петрович был не всегда, он внес даже свою лепту даже в герценовские издания.
Теперь он заговорил по –другому. «Странно слушать умных людей, которые могут серьезно говорить о представительном начале в России, точно заученные фразы, вычитанные ими из нашей паршивой журналистики и бюрократического либерализма», — писал царь Победоносцеву 21 апреля 1881 об «оппозиционных» министрах.
А 29 апреля появился манифест, где говорилось о намерении Александра III утверждать и охранять самодержавную власть «для блага народного, от всяких на нее поползновений». Один за другим выходили в отставку министры, предпочитавшие более гибкую тактику, — Лорис-Меликов, Абаза, Милютин, Сабуров. Зато поднимали голову заведомые мракобесы, тупицы и казнокрады Убийство Александра II многим «верным слугам» помогло поправить свои дела. Недаром Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин рисовал следующую картину «убитых горем» консерваторов: «Шумели, пили водку, потирали руки, проектировали меры по части упразднения человеческого рода, писали вопросные пункты, проклинали совесть, правду, честь, проливали веселые крокодиловы слезы».
Сменивший Михаила Тариэловича Лорис-Меликова на посту министра внутренних дел Николай Павлович Игнатьев потворствовал самым темным инстинктам несознательной массы. В эту пору новым преследованиям подвергается интеллигенция, на юге Россия прокатывается волна еврейских погромов.
В бытность его послом в Константинополе турки звали Игнатьева Лгун-паша, он и во время назначения министром внутренних дел остается Хлестаковым, жаждущим всех очаровать, всем понравиться, всех отуманить. Он обещает – направо и налево. Он обещает: правильные способы, которые обеспечивали бы наибольший успех живому участию местных деятелей в деле исполнения высочайших предначертаний». Он обещает, что правительство позаботится о сложении недоимок с крестьян: дайте только управиться с крамолой! Он носится с идеей о земских соборах, поддерживая Ивана Аксакова в его призывах создать «самоуправляющуюся местно землю с самодержавным царем во главе», созывает в Петербург выборных земских «сведущих людей».
У Михаила Лорис-Меликова больше не было ни сил, ни возможности действовать. 29 мая 1883 года он уволен в бессрочный отпуск с разрешением присутствовать в Государственном совете, когда позволит здоровье. «Бедное отечество, настанет ли когда-либо та вожделенная пора, когда и русскому, по примеру других, дозволено будет гласно и свободно выражать свои мнения и убеждения, давать свои оценки, не рискуя попасть за это в число ярых революционеров и сокрушителей основ государства?», - писал позже он в своих воспоминаниях.
Сегодня проект Лориса, как и Столыпинская аграрная реформа, снова становится одним из центров по изучению и переоценке событий дореволюционной России. К сожалению, о об этом важном документе никогда не говорилось в школьных учебниках по истории, в отличие от Конституции декабриста Никиты Муравьева и «Русской правды» Павла Пестеля.
Проект конституции был впервые издан в Берлине в 1904 году русским историком, юристом Максимом Ковалевским с присовокуплением частной переписки графа Лорис-Меликова. По мнению Ковалевского, это была не более чем «скромная попытка примирения культурных классов с бюрократией и абсолютизмом», провал которой, однако, перечеркнул «единственный путь к мирному развитию русского народа» и завершению великих реформ.
Русский государственный деятель Сергей Юльевич Витте писал об прервавшейся судьбе этого документа: «Благодаря Победоносцеву провалился проект зачатка Конституции, проект, составленный по инициативе графа Лорис-Меликова и который должен был быть введен накануне ужасного для России убийства императора Александра II и в первые дни воцарения Александра III. Это его, Победоносцева, великий грех, тогда бы история России сложилась иначе, и мы, вероятно, не переживали бы в настоящее время подлейшую и безумнейшую революцию и анархию».
Валерия Олюнина
Источник: Dialogorg.ru
